Автор
В забытой Пекарне время замедляется, и там внезапно появляются новые персонажи — детишки, ожившие из будущего. Вокруг хаос, но в душе приходит спасение от детского голоса, пугающего смеха и чьей-то неизвестной молитвы. Здесь начинается сюрреалистическая история о взрослом попадании в мир, где время стопорится, а дети — непонятные гости из другой реальности....
— Нет конечно! Все были уверены, что проклятье должно вернуться к человеку, кто его напустил. Но что-то пошло не так, — грустно усмехнулась Брунхильда.
— Я уверена, что ни Диана, ни Сабрина не держали бы на вас зла, если бы узнали правду, — я была уверена в своих словах. — Но прошу вас, пусть этот разговор тоже останется между нами. Сабрина — ребенок, и ей этого знать не нужно. Особенно если вы станете ее мачехой, — а вот эти слова смутили младшую сестру Петеголла, и она зарделась, как юная девушка.
— Думаю, мы все уже обсудили и мне пора, — женщина обошла меня и выскользнула в ту же калитку, в которой скрылся и Винченцо.
Хотелось это все обдумать, но сил хватило только раздеться и лечь под бочок к сестре и, прижав ее к себе, уснуть крепким сном.
Глава 7.
Дни потекли за днями. Брунхильда стала частой гостьей в нашем доме. Как-то я спросила, как отнеслись сестры к ее помощи моему отцу. Та лишь пожала плечами. Это можно понять, что особого восторга у остальных кумушек Петеголла эта новость не вызвала.
Отец с благодарностью принимал помощь младшей из сестер Петеголла и ласково называл ее Хильда.
Так как я не разрешила Сабрине больше лечить мне руки, то заживление моих рук протекало, как и у обычного человека, с переменным успехом. Повязки я уже не носила, но так как кожа была в шрамах и довольно нежная, то я носила перчатки. А значит, не могла вымешивать тесто и возиться с водой. Да и поднимать тяжелые противни мне было тоже больно. Для человека со здоровыми руками эти металлические листы были не особо тяжелыми, но для меня казались неподъемными.
