А из-за послышавшегося рычания показалось, что в комнату ворвались дикие звери.
Охранники Димитара приблизились: осторожно, будто не понимая, нужна ли королю помощь. Но Димитар сумел скинуть с себя Кифа, и тот покатился по соли.
Меч устремился к лицу Кифа, но замер на полпути.
– Но-но-но, – возмутился Киф, залитый потом.
Лишь через секунду Софи осознала, что он остановил руку короля силой разума.
– Три, – Киф указал на кровь, сочащуюся из маленького пореза у металлического подгузника короля.
– Два, – поправил Димитар. – И ты пожалеешь о своей ошибке.
– Нет, – пораженно произнесла леди Каденс, указывая на лицо Димитара.
В мочке его уха больше не было камня. А по шее стекали маленькие капельки крови.
Киф отпустил руку Димитара, и тот ощупал рану.
– Я же сказал. Три.
– Ты выдрал его голыми руками, – тихо произнес Димитар.
Киф кивнул, поднимая зажатый в дрожащей руке забрызганный кровью камень.
– Вы говорили, что нужно пролить кровь. Про клинок ничего сказано не было.
Воцарилась тишина.
А затем по пещере разнесся звук вялых аплодисментов – и Софи, обернувшись, увидела Блика, хлопающего затвердевшими ладонями. Леди Каденс осторожно присоединилась к нему, но Софи не могла радоваться – или смотреть в сторону короля, – потому что сразу же бросилась к Кифу с повязками наготове.
Она запихнула цветок ему в рот и приказала глотать.
– Выглядит хуже, чем есть на самом деле, – он чуть не подавился разноцветными лепестками.
Но руку из-под ребер он убирать отказывался.
– Ну хватит, Киф, мне нужно приложить цветки к ране.
– Не, все нормально. И, смотри, я достал тебе сувенир!
Он протянул окровавленный белый камень.
Софи затрясла головой и поняла, что в глазах стояли слезы, только когда они потекли по щекам.
– Ну, правда, – пробурчал Киф, когда она попыталась сдвинуть его руку. – Не надо пачкать кровью перчатки и драгоценные браслеты Декса.
Она вздохнула.
– Показывай.
– Если хочешь заценить мой пресс…
– Показывай.
Киф скривился и медленно убрал руку, открывая глубокую рану, тянущуюся через весь живот.
– Я же говорил, придется ползти к врачу, – Димитар ухмыльнулся особенно злобно, и последние капли терпения, сдерживавшие эмоции Софи, наконец иссякли.
Ледяная тьма разлилась внутри, смешиваясь с кипящей яростью, и вместе они разорвались обжигающим льдом, побежавшим по венам."
"Слабый голос на краю сознания предупредил, что она теряет контроль над собой, и если не получится остановиться, то пострадают абсолютно все. Но оглушительная ярость все затмила.
Перед глазами покраснело. Ее тело затряслось – хотя казалось, будто оно больше не принадлежит ей.