Автор
Весна не пришла, и тишина держит город в своих объятиях. Горечь привычно заполняет ровный разговор между близкими людьми, пока внутри каждый теряет связь с собой и другим. В трубке — гнетущая неподвижность, как будто время застыло в мертвой хватке на одной из перекрестков города....
— Ничего я не включил! — Миша раздраженно дернул плечами.
— Еще как включил. Сидишь тут, сопли жуешь, себя жалеешь. Что тебя такого бедного несчастного отходили тапкой по наглой морде.
— Да не в этом дело!
— А в чем, твою мать?
— В том, что Злате не нужно все это. И чтобы я не сделал, как бы не старался, итог будет один. И…возможно, — голос срывался, — смысла во всех моих потугах попросту нет. Я только мучаю ее. Маячу перед глазами, мешая забыть и начать новую жизнь. Без меня.
Измайлов открыл рот, чтобы возразить, но слов не нашлось.
— У вас общий сын…
— И что? Иногда общего ребенка мало, чтобы его родители были в месте, — сказал он, чувствуя, как с каждым словом воздуха остается все меньше и меньше, — иногда просто не судьба.
— Какая на фиг судьба? Причем тут это вообще? У вас все хорошо было, пока кто-то оленя тупорылого не включил, и не пошел херню творить.
— Я ж не спорю, — угрюмо кивнул Краев, — виноват.
— Теперь давай смиренного мученика включи.
— Я тебе сейчас вмажу.
— Себе вмажь. Может, тогда в голове все станет на свои места. Вместо того, чтобы решать проблему, скис, опустил руки и городишь какую-то чушь.
Миша угрюмо покачал головой.
— Я просто подумал, а что, если я зря все это делаю? Вдруг уже пора отпустить? Принять то, что сломанного не восстановить и двигаться дальше. Нам обоим.
— Зашибись, Мих. Просто зашибись, — Женя показал два больших пальца, — я просто в шоке.
— Мои соболезнования.
— Так, — Измайлов сполз с высокого стула, — я пойду, пожалуй, пока не наговорил лишнего.
— Иди, — Краев не глядя поднес кружку ко рту, и только когда на язык упала скупая капля, вспомнил о том, что все выпил, — проклятье.
— Могу я угостить тебя кофе? — откуда-то из-за спины раздался знакомый голос.
***Не испытывая ни намека на эмоции, Миша обернулся и увидел Марину. В синем вязаном платье с распущенными волосами она была прелесть как хороша. Ресницы длинные выразительные, на щеках румянец, слегка обветренные яркие губы, и все тот же неподдельный интерес в глазах.
— Лучше я, — сказал он.
— Мих! — рявкнул Женька, еще не успевший отойти далеко.
Краев поднял на него пустой взгляд, ожидая продолжения. Но в место этого Измайлов раздраженно махнул рукой, мол делай, что хочешь, задолбал, и в сердцах отпихнув с дороги ни в чем не повинный стул, ушел.
Спустя миг на соседний барный стул заскочила Маринка.
