Автор
Весна не пришла, и тишина держит город в своих объятиях. Горечь привычно заполняет ровный разговор между близкими людьми, пока внутри каждый теряет связь с собой и другим. В трубке — гнетущая неподвижность, как будто время застыло в мертвой хватке на одной из перекрестков города....
Глядя, как по ее загорелой спине темным пятном распласталась татуировка лилии, Краев напрочь забыл, как дышать.
Девушка заворочалась, натянула одеяло на голову и сонно пробубнила:
— Дай поспать. Ночь еще…
Он шумно выдохнул, дернулся, будто ударили в солнечное сплетение, и выкатился из кровати. Как и ожидалось, в чем мать родила.
Шелестящая бумага на тумбочке — обертка от презерватива. И не одна.
Замутило еще сильнее. Потому что, память-сука, наконец, решила очнуться и вывалить до хрена подробностей того, как на самом деле закончился вчерашний вечер.
— Твою мать, — простонал, сжимая пальцами переносицу, — твою мать…
— Краев, хватит бухтеть. Вырубай лампочку и ложись, — раздалось из-под одеяла, — Полночи спать не давал, а теперь вскочил ни свет, ни заря. Что за человек такой?
Херовый человек. Херовый…
От осознания того, что натворил, выворачивало наизнанку.
— Ну и иди к черту, — фыркнула Люба, поняв, что возвращаться он не собирается. Подушку взбила и улеглась поудобнее, намереваясь еще поспать.
А он, как в тумане подобрал с пола одежду. Оделся, стараясь не смотреть в ее сторону, и вышел из комнаты.
***Лестница перед глазами качалась, пришлось даже за стену ухватиться, чтобы не съехать по ней вниз. И дело уже не в хмеле — протрезвел мигом, как только Любку увидел, а в том, что голове гремело и накатывало тошнотворное ощущение конца света.
Все. Допрыгался. Добесился. Дебил.
Надо ехать домой, как-то смотреть в глаза Злате.
Как-то… Он понятия не имел как. Врать не привык, да и не умел.
Деби-и-ил.
Даже уйти спокойно у него не получилось. Когда спустился вниз и вывернул в главный зал, чуть не выматерился вслух, потому что у барной стойки были Измайлов и Анечка. Он сидел на высоком стуле, как клиент, а она прыгала с другой стороны, изображая бармена.
Шли бы спать и без них тошно!"
"— О, вот и Миха, — усмехнулся Женька, наблюдая за его приближением, — проспался?
Краев ничего не ответил. Тяжело плюхнулся на соседний стул, сдавил пальцами виски и прикрыл глаза. Так херово, что не продохнуть.
— Голова болит? — язвительно поинтересовалась Анечка, — так тебе и надо! Что за представление ты вчера устроил?
Она смотрела на него сердито, но без ненависти и презрения.
