Автор
Весна не пришла, и тишина держит город в своих объятиях. Горечь привычно заполняет ровный разговор между близкими людьми, пока внутри каждый теряет связь с собой и другим. В трубке — гнетущая неподвижность, как будто время застыло в мертвой хватке на одной из перекрестков города.
Ни звонка на неизвестный номер, ни сообщения. Аня тщательно все вычищала, прекрасно понимая, что Женя попытается помочь другу.
Никаких хвостов. Никаких зацепок.
— Она будто сквозь землю провалилась, — выдавил из себя, сидя днем в пустом баре. Перед ним стоял стакан с соком. После того, как он своими руками все разрушил, Краев поклялся, что больше в жизни к спиртному не притронется. Бессмысленное обещание. Запоздалое.
— Появится, — хмуро возразил Измайлов, — у нее универ. Она его не бросит из-за тебя. А значит, рано или поздно придет.
Скорее поздно. Когда все переварит, проглотит и с корнем вырвет из себя лишние чувства к одному придурку.
Так жутко было ощущать эту грань, когда отношения, делающие счастливым, в один миг переходят в разряд бывших. И ты готов на все ради продолжения, а шансов нет.
— Анюта говорила, что у вас важное собрание на следующей неделе. Я уверен, Злата появится…но не уверен, что захочет с тобой говорить.
— Черт, — Краев сжал стакан, так что тот хрустнул, — я сдохну.
— А смысл? На твои похороны она все равно не придет.
— Это ты меня так поддерживаешь?
— Мих, мне тебя не поддерживать охота, а по морде надавать. Я до сих пор жалею, что не сделал это в начале того вечера. Вот чего тебе не хватало? Зашибись ведь все было. А теперь что? Златка в бегах, Анька лютует и требует, чтобы я прекратил с тобой общаться. Ты сам — на покойника похож. Неужели оно того стоило?
— Нет, — просто ответил Михаил, — не стоило. Я домой.
— Иди. А то твоя кислая морда уже осточертела.
Дома было тошно. Запах ее духов, вещи в шкафу, зубная щетка на в стакане на раковине. Все на месте. Только главного больше нет.
Он повалился на кровать и прикрыл глаза. На душе было так скверно, хоть волком вой. Подушка на пустой половине кровати пахла Златой. Миша подтащил ее к себе, сгреб в охапку и жадно, полной грудью втянул воздух. Больше ему ничего не оставалось.
***Краев раньше и не подозревал, что так хреново может быть от эмоций. Что эта боль посильнее, чем физическая, и лекарств от нее нет.
Лучше бы скандал был. С битьем посуды, обвинениями, слезами. Хоть какой-то контакт, возможность что-то исправить, сказать, а так полная беспомощность и ощущение, что время безвозвратно уходит. С каждой секундой пропасть между ними разрасталась, а шансы, и без того ничтожные, стремительно приближались к нулю.
Одна надежда была на собрание аспирантов.
