Автор
Весна не пришла, и тишина держит город в своих объятиях. Горечь привычно заполняет ровный разговор между близкими людьми, пока внутри каждый теряет связь с собой и другим. В трубке — гнетущая неподвижность, как будто время застыло в мертвой хватке на одной из перекрестков города....
Иногда она разбавлялась неистовым, наигранным весельем, после которого становилось еще хуже. Иногда — вспышками ярости, и тогда мог сцепиться с кем угодно и плевать на последствия. Но чаще всего — серое болото.
— В общем, мне плевать, что там с твоим настроением. Но чтобы тридцать первого собрался и приехал. Понял? Мы в Абриколе будем.
Не отстанет ведь.
— Ладно.
— Спасибо за одолжение, — Женя криво усмехнулся, — ты настоящий друг.
— Угу, — кисло согласился Михаил.
В последнее время он действительно стал упырем и меньше всего подходил на роль лучшего друга.
Да и сам Измайлов возмущенно называл его долболомом и никак не мог понять, как же можно было все так просрать.
Краев уже смирился с тем, что как прежде уже никогда не будет, но иногда накрывало. Становилось горько до тошноты, и каменная плита, неизменно лежащая на сердце, казалась совсем неподъемной.
Тридцать первого идти никуда не хотелось. Краев подумывал, а не уехать ли к родителям. Посидеть с ними за столом, пожевать оливье и селедку под шубой, закусывая мандаринами, под бой открыть курантов шампанское, а потом лечь спать.
Но у родителей в этом году оказались свои планы, и перед ним встал выбор. Или все-таки выйти в люди, или остаться дома, где не то, что елки, но даже гирлянды на окне нет.
В холодильнике было пусто, в голове тоже.
К сожалению, Измайлов его стремления к уединению не оценил и продолжал то звонить, то забрасывать сообщениями.
Упырь, ты где?
Все собрались. Приходи.
Ты обещал!
И так далее, и тому подобное.
