Автор
Весна не пришла, и тишина держит город в своих объятиях. Горечь привычно заполняет ровный разговор между близкими людьми, пока внутри каждый теряет связь с собой и другим. В трубке — гнетущая неподвижность, как будто время застыло в мертвой хватке на одной из перекрестков города....
***Измайлов ворвался в кабинет, спустя две минуты после ухода Златы. Глаза у него были огромные, как у совы, выражение лица — растерянно-чумевшее. Он тряс руками и нелепо открывал рот, пытаясь выдавить хоть слово. И наконец, справившись со ступором, прохрипел:
— Миха!
В ответ ноль реакции. Краев сидел за столом, подпирая щеку кулаком, и задумчиво щелкал ручкой, наблюдая за тем, как кончик то пропадает внутри, то выскакивает наружу.
— Миха, блин, очнись! — снова гаркнул и, не дождавшись реакции, еще громче, — Ты вообще живой?!
— Нет.
— Мне показалось, или Злата…
— Не показалось, — флегматично отозвался он.
— Твой? Или твоя?
— Мой.
— Охренеть…
Это было очень мягкое описание ситуации.
Колпачок еще раз щелкнул и отвалился. Миша отбросил в сторону сломанную ручку, поднялся из-за стола и, заправив руки в карманы, подошел к окну.
Наверное, впервые в этом году, зима действительно была похожа на настоящую зиму. На улице кружил пушистый крупный снег. Он не таял, как это было раньше, а укрывал землю белым ровным ковром, по которому весело прыгали неунывающие воробьи.
— Зачем она приходила?
— Точно не для того, чтобы мириться, — Краев в двух словах пересказал их разговор. Внутри бешеная карусель. Весы, которые склонялись то в сторону беспомощного отчаяния, то к дикому подъему и надежде.
— Потрогать живот дала?
— Ты издеваешься? — Он до сих пор помнил, как Злату передернуло, когда он попытался взять ее за руку, после того как… — Зато, обещала прислать снимок УЗИ на почту.
— Соболезную, Мих, — выдал Женя, потом сообразил, как прозвучали его слова и быстро добавил. — то есть мои поздравления, но… Тебе реально не позавидуешь.
Это точно. В такую жопу забраться — не каждому дано. Но он смог. Победитель по жизни, мать его.
— И что теперь?
— Добиваться. Возвращать, — с мрачной решимостью произнес Краев, — заново строить то, что сломал.
— Это будет непросто.
— Жень, называй вещи своими именами. Это будет пипец как сложно.
Он понимал, что путь к цели будет похож на танец на раскаленных углях. Только теперь между ними была связь, которую Злата не сможет разорвать, даже если очень захочет. Якорь. Ниточка, которая навсегда связала их вместе.
— И Анька, партизанка, ни слова не сказала.
