Автор
Весна не пришла, и тишина держит город в своих объятиях. Горечь привычно заполняет ровный разговор между близкими людьми, пока внутри каждый теряет связь с собой и другим. В трубке — гнетущая неподвижность, как будто время застыло в мертвой хватке на одной из перекрестков города....
Задержав дыхание, подступаю к нему, а внутри кипит. Разворачиваюсь спиной и смотрю куда-то перед собой. Не понимаю ни черта, потому что в ушах дикая какофония звуков: гремит, звенит, шипит и трещит. Чувствую только, что он близко. Смотрит на меня. Не шевелится. Его дыхание на моих волосах и, кажется, я слышу, как надрывно гремит его сердце. Уверена, мое он тоже слышит.
Меня начинает штормить, и чтобы сбить это состояние, нетерпеливо покашливаю, напоминая о пальто. Краев громко сглатывает, тормозит еще пару секунд, потом медленно надевает его мне на плечи, невесомо задевая кончиками пальцев по коже.
Никаких полутонов. Нельзя. Точка.
Пальто уже на мне, но его руки не исчезают, придерживая за полы. Он не прикасается, но будто обнимает, и я ловлю себя на мысли, что хочу чтобы сжал чуточку сильнее.
Знать бы еще зачем.
— Спасибо, — разрываю кольцо его рук и отхожу.
В этот момент в зале раздается оглушительный взрыв хохота. Мы с Мишей одновременно вздрагиваем и наши взгляды все-таки соприкасаются. На миг, но этого достаточно, чтобы внутри меня все перевернулось и пошло кувырком.
— Миш, иди к остальным. Не обязательно стоять тут со мной, пропустишь все интересное. Иди.
— Я не хочу, — Его голос хрипит, а взгляд прикован к моему животу.
Сын чувствует, что я на взводе и начинает выделывать кренделя. Он уже большой и его кульбиты видны невооруженным взглядом.
— Пинается?
— Танцует.
Миша делает неуверенный шаг навстречу, и я тут же испуганно отступаю. Он тоже останавливается:
— Злат, пожалуйста, — в каждом звуке тоска, когтями раздирающая душу, — Не убегай.
— Никто не убегает, Краев. Я просто устала. У меня режим.
Он снова опускает взгляд на тугой живот, тяжело сглатывает, сипит:
— Позволь прикоснуться, один раз. Мне так хочется почувствовать его.
— Миш, не надо.
Словно оцепенев, он наблюдает за тем, как я медленно шаг за шагом отступаю, прикрыв живот руками:
— Я тебе обещала, что, когда ребенок родится, сможешь с ним видеться сколько захочешь, когда захочешь. Можешь его хоть с рук не спускать, но сейчас… Не надо. Не трогай меня…я не хочу…мне неприятны твои прикосновения.
Теплые карие глаза заволакивает болью. Я чувствую эту боль, как свою собственную.
