— У меня личное приглашение короля. Весь легион пришлось вытащить с фронта, так что давайте мы немного ускорим процесс.
— Д-да, — заикнулся гвардеец. — Конечно, — кивнул он и закричал не своим голосом. — Открыть ворота! Едет лэр Безымянный, генерал Седьмого Легиона!
— Благодарю, — улыбнулся парень, проезжая через бесшумно отворенные врата.
Эш с “наслаждением” вдыхал ароматы сада. Ему “нравилось” это место. Тихое, безмятежное, и такое красивое. В нем всегда было приятно отдохнуть, развлекая себя чтением старых, а порой и забытых легенд.
С “тоской” взглянув на беседку, где некогда проводил почти все вечера, волшебник спешился, подавая уздцы конюху, поклоном приветствовавшего генерала. Ответив кивком, баронет поспешил подняться по высоким мраморным ступеням, изредка кидая быстрые взгляды на колоннаду, поддерживающую пышный свод.
По слухам, во всех тринадцати людских королевствах не было более ни единого дворца красивее, пышнее и в то же время — изящнее и стройнее мистритского. Было в этих, казалось бы, тонких стенах, колонах, золотых куполах и высоких, острых шпилях нечто завораживающее. А, быть может, не врут легенды и дворец действительно строили гномы вместе с эльфами. Последние уж точно знают толк и в изяществе, и в красоте.
Пройдя по извилистым, нередко — запутанным дворцовым коридорам, Эш со своим заместителем вышли к приемной малого тронного зала. Здесь собралось немало народу от простых дворян, до первых лиц королевства. Все они, как один, лишь заметив появление офицеров седьмого легиона мигом потупили взоры, пряча их где-то на уровне собственных подметок.
— Ми-л-лор-рд, — заикался камердинер, расшаркиваясь перед баронетом. — Мессир ждет вас."
"Баронет без лишних слов распахнул двери, входя в зал. Лейтенант остался в приемной, Рэккеру больше нравилось пугать придворных, нежели вести беседы с недолюбливавшим его королем.
Генерал, сняв шлем и положив его под левую руку, припал на одно колено, склонив голову в поклоне. Все как и учили камердинеры. На троне сидел Газранган, закончивший шептаться со своей женой в тот самый момент, когда вошел его друг.
Элассия, не разделяя убеждений мужа, жестом подозвала фрейлин. Те подпархнули весенними пташками и помогли Её Величеству сойти с пьедестала и удалиться в женское крыло дворца.
Королева всем сердце ненавидела баронета Безымянного, называя того бессердечным палачом и кровавым маньяком. И, конечно же, будущая мать, находившаяся на восьмом месяце беременности, не хотела даже в мыслях допускать, чтобы её еще не родившийся ребенок оказался близь от этого кровавого монстра.
— Прошу простить мою жену, — сказал король, поднимая волшебника с колен и крепко обнимая его, невзирая ни на латы, ни на присохшую к ним кровь.