Пепел: В руках незаметного путешественника прячется тайна Седьмого Неба. Подземелья красной кометы раскрывают дверь в бездну демонов, а посох и ускоренная походка подстегивают героя к опасным миссиям. Его судьба сливается с неведомой трагиками над всеми богами, будь то смертные или бессмертные....
— А почему сразу Меткий?! — возмутился лучник, рассчитывающий хорошенько отдохнуть.
— Потому что этим, — Мери кивнула в сторону Эша и Мочалки, жадно пожирающих глазами тюки с продовольствием. — Веры особой нет.
Тулепс еще немного поворчал, но скорее для виду, а не потому что собирался перечить главе. Все же если лидер говорит — «надо», значит действительно «надо». Он ведь на то и лидер, чтобы знать, как лучше.
Оставшуюся дорогу волшебник пытался развеселить своих спутников, но те лишь отмахивались от красавца, попрекая его за излишнюю надоедливость.
Увы, но даже это осталось непонятым «Пнями» и уже вскоре магик получил очередной подзатыльник от Березки и, пустив наигранную слезу, передвинулся в авангард. В итоге приключенцы оказались вынуждены лицезреть вальяжное помахивание хвостом в исполнении волко-коня, вихляющего крупом похлеще гулящей девки, ищущей матроса потрезвее."
"К сумеркам отряд все же добрался до стоянки бродячих артистов и потрясенные «Пни» не смогли сдержать эмоций.
Высокие, размером с добротный дом, украшенные бахромой; чуть поменьше, не больше ладной хибары, веселили народ разноцветными лентами, сплетающимися на ветру в разнообразные фигуры; самые маленькие — подсобные и вовсе были выполнены в форме мистичного зверья.
Между подобными сооружениями, так как тентами и палатками их язык не повернётся обозвать, сновали люди. Их одежды своей пестротой могли поспорить даже с нарядом придворного шута Мистрита.
Женщины предпочитали бусы, звенящие на их тонких, изящных шеях. На руках сверкали десятки браслетов, играющиеся в свете костров и факелов, бросая блики на обветренную, но все же красивую, смуглую кожу. Множество юбок, увенчанных тугим корсетом, то и дело вздымались вверх, обнажая стройные, мускулистые, босые ножки, истоптавшие ни одну милю пыльных дорог.
Мужчины же надевали кожаные штаны и яркие, шелковые рубахи, прикрытые самодельными, тканевыми жилетками. На их поясах покачивались кинжалы, порой резко бряцая эфесом о широкую поясную бляху. Звук получался весьма воинственный и даже несколько пугающий, но и ему не было суждено развеять атмосферу царившего здесь праздника.
Путники слышали перезвон лютневых струн, грудной бас труб, гулкий бой барабанов.
