Пепел: В руках незаметного путешественника прячется тайна Седьмого Неба. Подземелья красной кометы раскрывают дверь в бездну демонов, а посох и ускоренная походка подстегивают героя к опасным миссиям. Его судьба сливается с неведомой трагиками над всеми богами, будь то смертные или бессмертные....
Они порхали, стремительно исчезая и появляясь между огромных замков, созданных из белых, кучевых облаков. Они парили над высокой травой, покрывающей бесконечные равнины Арабаста. Иногда вестники свободы и счастья зависали над холмами, покрытыми цветами, изредка усаживаясь на камни, торчавшие среди разноцветного покрова.
Птицы не знали, что это были вовсе не ледниковые валуны, а части стен, башен и храмов городов и крепостей, сожжённых во время войны. Ласточки не понимали, что пролетая над черными буграми, они порхают над могилами поселков и деревень, где в земле до сих пор лежит костяной пепел и прах.
Эш никогда не любил ласточек — они напоминали ему об Арабасте. Стране, в которую волшебник не хотел возвращаться.
— Березка-а-а-а, — простонал парень. — Я кушать хочу.
— Терпи, — процедила фехтовальщица.
У главы приключенцев сложилось устойчивое мнение, что магик хочет есть всегда. Причем, даже если его накормить «на убой», то ровно через час он вновь начнет причитать и ныть. В такие моменты его не затыкает даже курительная трубка, изредка покидающая походный мешок волшебника.
— Тул, — слишком громким шепотом позвал Эш. — Пока злюка не видит — дай пирожок.
Меткий покосился в сторону главы, чье веко подрагивало от еле сдерживаемых злости и негодования. Весь вид леди словно говорил — «Только попробуй… Только коснись мешка!».
— Эмм, — промычал лучник, сглатывая комок в горле. — Прости, приятель, но ты уже съел все пирожки.
— Чтооо?! — хором взревели Лари с Мервином.
Защитник и мечник, натянув поводья, развернулись к магику.
— Гвидо, — серьезным тоном произнес красавец. — Кажется, нам надо спасаться бегс…
Договорить Эшу не было суждено. Сильный порыв ветра принес с собой не только дорожную пыль и песок, но еще и листовку, облепившую лицо юноши. Оторвав от себя пергамент, парень вчитался в строки, а потом радостно завыл, словно только что выиграл в наперстки.
— Мери, Мери! — закричал он."
"Гвидо всего за мгновение переместил своего наездника из арьергарда в авангард, сравнявшись с конем Березки. Тот настороженно фыркнул, но не испугался — лошади привыкли к странному, клыкастому, своенравному сородичу.
— Мери, посмотри! — счастливый Эш размахивал листовкой, словно флагом на куполе дворца поверженной вражеской столицы. — Нас зовут на свадьбу!
— Нас? — удивилась девушка.
