Пепел: В руках незаметного путешественника прячется тайна Седьмого Неба. Подземелья красной кометы раскрывают дверь в бездну демонов, а посох и ускоренная походка подстегивают героя к опасным миссиям. Его судьба сливается с неведомой трагиками над всеми богами, будь то смертные или бессмертные....
На каждом построении они сверкали новыми синяками, глаза их были пусты, а походка очень странной. Словно у юношей, да какое там — юнцов, постоянно ломило поясницу.
— За что тебя посадили, зверь?
— Я…
Лишь сорвался первый звук с разбитый губ, как юноша упал на снег — его сердце продолжало биться в руке баронета.
— Я не дозволял тебе говорить, зверь! — рявкнул генерал, превращая кровавый комок в пепел.
Эш пошел дальше, все еще не чувствуя, чтобы его боялись. Сейчас люди, стоявшие в позе жующего оленя были растеряны, они потеряли связь с реальностью, не понимая, что происходит.
— Ты! Встать!
На ноги поднялся мужик лет сорока. Он был на две головы выше Эша и полтора раза в шире в плечах.
— За что тебя посадили, зверь?
Легионер молчал, вперив взгляд в снег. Со стороны складывалось такое впечатление, будто медведь опасался поворачиваться мордой к оскалившемуся лисенку.
— Почему не говорим, легионер?! — рычал баронет.
Здоровяк хранил молчание. Тогда Эш впервые в жизни кого-то ударил.
— Молчишь?! — ревел Эш.
Он сыпал удары на сжавшегося в ком подчиненного.
— Встать.
Служивый поднялся. Он шатался, все его лицо распухло, левая рука была сломана, несколько зубов так и остались лежать на снегу. Удивительно, что он вообще стоял. Эш, смотря на это, не испытывал ровным счетом ничего. Он просто не знал, что нужно что-то испытывать. Этому его не учили.
— Дозволяю говорить, зверь. За что тебя осудили?
— Лэр, я убил человека, пытавшегося украсть у меня деньги.
— Насколько мне известно, подобное даже не считается преступлением.
— У меня сложные отношения с местным судьей, — на лице здоровяка показалась кривая, кровавя улыбка. — В детстве я часто ломал ему нос.
Эш, ничего не сказав, пошел дальше. Здоровяк облегченно вздохнул и хотел уже вновь встать на четвереньки, как закричал от боли. Он опустил взгляд и увидел, что из груди у него торчит рука, сжимающая сердце.
