В мире после ядерной войны выживание требует от людей оставаться людьми. Александр Конторович пытается найти свое место среди искалеченных полулюдей, сталкиваясь с суровой реальностью пепельного мира. Перед ним стоит вопрос о том, как сохранить человечность в условиях полного разрушения цивилизации.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Пепельное небо»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В мире после ядерной войны выживание требует от людей оставаться людьми. Александр Конторович пытается найти свое место среди искалеченных полулюдей, сталкиваясь с суровой реальностью пепельного мира. Перед ним стоит вопрос о том, как сохранить человечность в условиях полного разрушения цивилизации.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В мире после ядерной войны выживание требует от людей оставаться людьми. Александр Конторович пытается найти свое место среди искалеченных полулюдей, сталкиваясь с суровой реальностью пепельного мира. Перед ним стоит вопрос о том, как сохранить человечность в условиях полного разрушения цивилизации.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Коли к этому руководящая воля есть…
Так что мотаем высказывания старших товарищей на ус и прилежно заполняем этот гроссбух.
Правда, вскоре меня от сего полезного занятия оторвали. Негромко прогудел телефон.
— Рыжов? — спрашивает дежурный. — Зайдите к начальнику управления.
Так-с-с… А это еще за какие грехи? Вроде бы за мною ничего такого нет, чтобы уж сразу на ковер к генералу тащить? Дядька он, в принципе, неплохой. Еще той, старой закалки. Попусту никогда не шумит, но если уж попался ты на чем-нибудь… готовь ведро вазелина… За Можай — не за Можай, а куда-нибудь далеко загнать вполне может.
Перед дверью останавливаюсь и оглядываюсь. Все ли в порядке? Нигде ничего не висит? Генерал, хоть и не строевик, но расхлябанности во внешнем виде не допускает. Нет, вроде бы в норме все.
Захожу в секретариат. Тут вместо милой барышни, как это водится у других, сидит мрачного вида старший прапорщик Могутов. Мужик он заслуженный, только по ранению к реальной работе уже не годен. Вот Хазин и посадил его на секретарское место. И, надо отдать должное, не прогадал. Тертый прапор словно тут родился. Во всяком случае, никого другого тут уже и представить было невозможно. У меня с ним отношения вполне себе ровные, спец он, как говорится, от бога. Начинал еще при старых временах, даже Жукова, говорят, видел. А наградные часы у него — так вообще от дяди Васи! Это тоже не за просто так доставалось. Особенно в те времена. Иногда, когда мы всем отделом выбирались на воскресный отдых (есть у нас такой неприметный санаторий…), он там много чего рассказывал и показывал. И, несмотря на свой приличный же возраст, легко мог дать фору и более молодым парням. А уж как он стрелял… впору было локти изгрызть от зависти!
— У себя? — спрашиваю я Могутова. — Один?
— Один, — кивает он. — Ждет, велел сразу заходить.
Ага… один, значит… Тут одно из двух — либо разгоняй неслабый, либо задание аналогичное. Особых грехов за мною пока не числилось, стало быть, второй вариант вероятнее. Тем более что за спиною прапора всеми огоньками светилась спецпанель защиты. Такое, насколько я помню, нечасто бывало. Не жаловал начальник управления подобную технику. Хотя со всех прочих нещадно спрашивал за это дело.
Стучусь в дверь и, дождавшись разрешающего ответа, вхожу.
Кабинет у генерала основательный, окна почти все зашторены, только на него самого падает лучик солнечного света.
— Товарищ генерал-лейтенант! Майор Рыжов по вашему приказанию прибыл!
— Садись, майор, — кивает он мне на столик в углу. Поднимает трубку: — Василь Петрович, чаю нам организуй.
Так… разговор, судя по вступлению, надолго. Что-то не помню я, чтобы Хазин кого-то из нас чаями поил просто так. Это обычно выступает прелюдией к чему-то весьма хреновому.
