В мире после ядерной войны выживание требует от людей оставаться людьми. Александр Конторович пытается найти свое место среди искалеченных полулюдей, сталкиваясь с суровой реальностью пепельного мира. Перед ним стоит вопрос о том, как сохранить человечность в условиях полного разрушения цивилизации.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Пепельное небо»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В мире после ядерной войны выживание требует от людей оставаться людьми. Александр Конторович пытается найти свое место среди искалеченных полулюдей, сталкиваясь с суровой реальностью пепельного мира. Перед ним стоит вопрос о том, как сохранить человечность в условиях полного разрушения цивилизации.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В мире после ядерной войны выживание требует от людей оставаться людьми. Александр Конторович пытается найти свое место среди искалеченных полулюдей, сталкиваясь с суровой реальностью пепельного мира. Перед ним стоит вопрос о том, как сохранить человечность в условиях полного разрушения цивилизации.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я точно не помню. Да… так все и попадали.
— Олег, у тебя с головой все в порядке? — спрашиваю Клюева. — Ты, часом не запамятовал, кого из нас за грудки держали? А нож тоже позабыл?
— Сергей Николаевич! — укоризненно качает головою капитан. — У вас будет возможность все сказать!
— Да ты чего? — испуганно отодвигается в сторону Клюев. — Никак сам тогда с утра нажрался? Не было ножей никаких! Да и не успел бы никто! Раз-два — и трое лежат.
— Угу… — смотрит в бумаги капитан. — Два сотрясения мозга, сломанная стопа правой ноги и двойной перелом лучезапястной кости… хоть и на троих, но вполне себе… вышел Сергей Николаевич на лесенку поговорить…
— Ты скажешь, что и воду нам никто не перекрывал? — снова наезжаю на Олега.
— Какую воду? Ты о чем?
— Вот справка из ДЭЗа, — вытаскивает жестом фокусника какую-то бумажку капитан. — Никаких переделок водопровода в доме не производилось. Посторонних устройств не выявлено.
Вот это фокус! А Олег-то!
Тем временем он, расписавшись в протоколе, возвращается на место. Марков снова поворачивается ко мне.
— А что было после этого, Сергей Николаевич?
— Вышел их босс. Как вы сказали, этот… Умаров. Стал грозить и велел двоим оставшимся меня избить.
— Подпишитесь. Так прямо и сказал?
— Словами не сказал, но так глянул на них! Вот парни и бросились на меня.
— Подпишитесь. Лихо, однако! Еще одна сломанная рука, несколько ребер и еще одно сотрясение мозга…
— Пусть впредь думают, на кого прыгать.
— Угу. А помочиться на могилу господина Умарова кто обещал? Не вы ли?
— Не обещал я этого. Сказал, что прощения просить не буду, скорее он помрет от собственного самомнения.
— Подпишитесь. Гражданин Клюев?
— Он сказал, что скоро наплюет на могилу этого… Умарова.
— Он ушел, и мы вызвали «Скорую помощь». Они всех и увезли. А Рыжова я больше не видел…
Когда за Олегом и понятыми закрылась дверь, капитан повернулся ко мне.
— Ну что, Сергей Николаевич? Что вы теперь скажете?
— Как я понимаю, все эти пятеро обалдуев дали похожие показания?
— Правильно понимаете.
— И что вам теперь от меня надо?
— Ну, все основания арестовать вас у меня теперь есть, так что… — он протягивает мне бумагу. — Ознакомьтесь и распишитесь.
Постановление о задержании. Совсем хорошо. Делать нечего, расписываюсь.
Постановление о привлечении к делу в качестве подозреваемого. Еще лучше.
— У вас все бумаги? Или еще чего есть? — интересуюсь у Маркова.
— Собственно говоря, материалов по делу о нанесении вами телесных повреждений вышеуказанным гражданам более чем достаточно. Так что это дело мы можем уже вскорости передать в суд.
— А вы, Сергей Николаевич, зря так хорохоритесь! Есть ведь и еще одно дело.
— Только одно? Глядя на вас, можно подумать, что их в вашем столе десяток лежит.
— Лежит.
