Легкий поворот судьбы превратил младшего лейтенanta Ивашова из удачливого следователя в искалеченного перебежчика, когда он случайно выдает себя за шпиона. Теперь он не просто живет под колючей каймой реальности — теперь его жизнь целиком зависит от того, сможет ли он уцелеть и вернуться домой, оставаясь незамеченным....
Девушка тут же спохватилась и искоса глянула на немца, но не заметила на его лице даже малейшей тени сожаления.
Артиллерийская канонада и звуки боя приближались. Стали слышны частые пулеметные и автоматные очереди. Линия фронта проходила уже по реке Псел, полукольцом огибающей город с востока и юга. Ни у кого не оставалось никакого сомнения в том, что через день-два город будет взят войсками Красной армии.
В ночь с первого на второе сентября в городе мало кто спал. Бой шел уже на окраинах города. Красная армия взяла Суконку и неумолимо двигалась к самому центру.
Где-то около шести часов утра к Алевтине заявился запыхавшийся Ральф. Он был темен от копоти, его глаза блестели в темноте. Взволнованность любимого человека передалась и девушке. Она чувствовала, что скоро в ее и его жизни все изменится, но вот в какую строну — лучшую или худшую?
Впрочем, изменения в жизни ждали всех оби-тателей Сум. Каждый, наверное, задавался непростым вопросом: что-то будет дальше? Существование при немцах, конечно, было не сахар.
"— Тебе… — начал немец прямо с порога, потом запнулся, попытался подобрать слова, не нашел их и сказал что-то по-немецки.
— Я не понимаю, — заявила Алевтина и покачала головой.
— Подвал! — Ральф наконец-то нашел нужное слово и очень обрадовался.
— При чем тут подвал? — Алевтина опять не поняла его мысли.
Ральф ненадолго задумался и сказал:
— Идти.
— Идти в подвал?
— Да! — Немец радостно закивал. — А то плохо.
Они прошли на кухню. Алевтина сдвинула половик, потянула за кольцо в углублении дощатого пола и открыла вход в погреб.
За ней двигался Ральф. Он услышал шаги где-то у входа в квартиру, поспешно и неслышно закрыл крышку. Ефрейтор не знал, куда можно ступить, поэтому так и остался стоять в кромешной тьме.
— Сюда, — услышал он шепот Алевтины.
Девушка схватила его за руку и несильно потянула к себе. Ральф стал спускаться, сделал шаг, другой, третий.
Тут над самой головой раздался рваный шаг кованых сапог. Кажется, немцев было двое. Забренчала посуда, что-то упало на пол и покатилось. Потом шаги затихли.
Через несколько мгновений вдруг рывком отворилась крышка погреба.
В подвал сперва влетел сноп света, а затем и голос:
— Эй, русский, выходи!
Алевтина и Ральф перестали дышать, вжались спинами в стену пустой ниши, где в лучшие времена горкой стояли солености и маринады.
