Легкий поворот судьбы превратил младшего лейтенanta Ивашова из удачливого следователя в искалеченного перебежчика, когда он случайно выдает себя за шпиона. Теперь он не просто живет под колючей каймой реальности — теперь его жизнь целиком зависит от того, сможет ли он уцелеть и вернуться домой, оставаясь незамеченным....
В ее взоре явно читалось:
«А теперь будь что будет».
Похоже, что собственная судьба в этот момент ее мало интересовала.
Егор Ивашов переглянулся с сержантом Масленниковым. В изобретательности немцам не откажешь, умеют вербовать агентов. Вон в какую петлю они заманили молодую женщину, которой придется ответить за все содеянное ею по всей строгости военного времени.
Какое-то время младший лейтенант Ивашов занимался оформлением дела Стефании Слободяник с грифом «измена Родине» для передачи его в дивизионный военно-полевой суд.
С весны сорок третьего года приказом Верховного Главнокомандующего делами предателей Родины и их пособниками, в каковую категорию подпадала Стефания Григорьевна Слободяник, занимались именно такие суды. Решение их было скорым и неумолимым. К тому же Стефания Слободяник состояла на службе у немцев в качестве агента-разведчика и уже не являлась гражданским лицом.
Пока Егор Ивашов писал, Стефания сидела молча и безучастно разглядывала пол возле своих ног.
Когда же младший лейтенант закончил свое дело, женщина подняла голову и спросила:
— Куда меня теперь?.
— Вас будет судить военно-полевой суд, — сухо ответил младший лейтенант Ивашов.
— Меня расстреляют? — В этом вопросе явно сквозило безразличие и какая-то коровья покорность.
— Я не знаю, — не сразу ответил Егор Ивашов.
Стефания сумела-таки выдавить из него каплю жалости. Ей бы детей рожать да мужа любить, а оно вон что получилось. Не все в этой истории просто, но во многом виновата она сама.
У Егора вдруг разом упало настроение. Он посмотрел на Масленникова. Тот тоже выглядел задумчивым и хмурым.
— Сержант, приказываю передать Стефанию Слободяник в дивизионный отдел СМЕРШ! — отчеканил младший лейтенант.
— Есть! — ответил Масленников, поднявшись. — Чего сидим? На выход!
Через полчаса сержант вернулся, сел в свой уголок и пару минут молчал, потом пробурчал невесело:
— Жалко бабу. Не повезло ей.
Ивашов услышал это, но промолчал.
— Такое могло случиться и с кем-нибудь другим, — проговорил сержант Масленников.
— А случилось конкретно с ней, — сам не зная зачем, произнес Егор Ивашов с непонятной злобой.
Что командир имел в виду и почему так злился, осталось для сержанта Масленникова не очень понятным.
Но ради подержания разговора он ответил:
— Да, случилось.
— А ведь она несколько раз имела возможность сбежать, — словно оправдываясь, одно-временно споря с оппонентом внутри себя, убежденно произнес Егор Ивашов.
