Леса просыпается от дверного звона и тихого голоса: "Пора". Она медленно садится на постели, уютно прикрывшись теплыми пледами. Атмосфера в комнате неприветливая и холодная, словно отражение сердитой погоды за окном.
– Ах, вам нужна Кошкина! Вам нужна эта проходимка? Нет, она не живет здесь! Попробовала бы она тут жить! Мой муж и так грозится убить негодяйку! Попробовала бы она сюда сунуться!
– А что случилось? Она вам чем-то навредила?
– Она продала нам квартиру с обременением! – вспыхнула девушка. – И с такой дурной славой, что я даже не хочу тут жить. Мне противно! Муж и ремонт сделал, мастера соскоблили все до самого бетона, но мне все равно противно!
– А что случилось?
– Вы в самом деле ничего не знаете?
– Нет, – покачали головами подруги.
Девушка огляделась по сторонам, словно их кто-то мог подслушать на этой пустой площадке, и прошептала:
– Тут был притон!
– Ой!
– Да-да! – азартно закивала девушка. – Конечно, это было еще до того, как дом выкупил дядя Саркис и сделал из него конфетку! Он нам и продал эту квартиру. Со скидкой! И надо же нам было так вляпаться! Ведь дядя Саркис предлагал нам шикарные апартаменты на пятом этаже. Муж не согласился. Дескать, высоко. А вдруг лифт сломается? И мы купили вот эту, чтобы гореть ей синим пламенем!
– Но почему вы так ненавидите свою квартиру?
– Потому что я порядочная женщина, – с гордостью сообщила им красавица.
Подруги вежливо промолчали. Хотя на самом деле считали, что омерзительнее проституции в мире есть еще очень и очень много вещей. Торговля наркотиками, например.
– И главное, нас никто не предупредил, что все эти шлюхи остались прописанными в нашей квартире, – продолжала гневаться красавица. – Когда мы покупали квартиру, нам и в голову не пришло, что нужно потребовать форму девять.
– А почему не пришло?
– Но ведь дом был практически новый – после реконструкции! Все прежние жильцы съехали.
– А это оказалось не так?
– Нет. У этой Кошкиной в паспортном столе была знакомая, которая не выписала ни ее, ни ее девиц. И они все до сих пор прописаны у нас. Все! Все тринадцать человек!
– Но вы можете выписать их в судебном порядке.
– Этим мы сейчас как раз и занимаемся. Но их ведь тринадцать, с самой Кошкиной уже четырнадцать.
