Леса просыпается от дверного звона и тихого голоса: "Пора". Она медленно садится на постели, уютно прикрывшись теплыми пледами. Атмосфера в комнате неприветливая и холодная, словно отражение сердитой погоды за окном.
Тетка самодовольно улыбнулась и пообещала:
– Вы будете поражены. Вкус и аромат у сегодняшнего ужина в самом деле изумительные!
Никто с ней и не спорил. Тем более что в дверь раздался долгожданный звонок.
– Кто это? – встрепенулась тетка. – У нас будут гости?
– Всего один человек.
– Почему меня не предупредили?
– Это мой жених, – пояснила ей Кира. – Андрей.
И оставив хлопающую губами тетку за столом, Кира бросилась к дверям. Леся и Лисица оставались за столом и в случае чего проследили бы за теткой Калерией.
– А где же тетя?
– Она внезапно плохо себя почувствовала и ушла наверх.
– Ах, вот как!
И Кира обменялась с друзьями выразительными взглядами. Потом она усадила ничего не понимающего Андрея, который растерянным взглядом смотрел на тарелки с разнообразными травками и принюхивался к запахам в доме, надеясь учуять запах мясной поджарки или хотя бы цыпленка. С каждой минутой его настроение падало.
– Что мне делать? – почти рыдала она в трубку. – Андрей тоже здесь! Он будет ужинать вместе с ними!
Кира не слышала ответа. Но тетка Калерия внезапно успокоилась.
– А-а-а… – протянула она уже совсем другим тоном. – Ну, тогда хорошо. Тогда все в порядке. Наш с тобой план, сестричка, остается в силе.
Кира не стала слушать дальше.
И внезапно Киру осенило:
– Черт подери, Андрей не стоит таких жертв!
Она слетела вниз, желая высказать Андрею и его тетке все, что она думает о них. Да и женишку указать на дверь. Но оказалось, что Андрей ее опередил.
– Куда делся?
– Ему позвонила мама и сказала, что ей ужасно плохо, что она буквально при смерти. Андрей тут же помчался к ней.
Именно этого и ожидала Кира. Мамуля сделала все, чтобы ее драгоценный мальчик не пострадал во время намечающегося застолья. Судьба их троих – Киры и еще двух ни в чем не повинных людей, видимо, ее не волновала.
Когда Андрей ушел, Калерии Дормидонтовне, разумеется, снова стало лучше.
