Леса просыпается от дверного звона и тихого голоса: "Пора". Она медленно садится на постели, уютно прикрывшись теплыми пледами. Атмосфера в комнате неприветливая и холодная, словно отражение сердитой погоды за окном.
И немного потолкавшись возле Гошика, сунули бумажник обратно ему в карман. Все прошло без сучка без задоринки. Девушки даже возгордились. Как ловко они сначала выкрали бумажник, а потом вернули его. И никто ничего не заметил, и Гошик в том числе.
– Теперь мы можем двигаться дальше, – сообщили подруги очень довольной и улыбающейся Жанне и отправились в путь.
Дом Гошика оставлял желать лучшего. Трехэтажный коттедж, построенный сразу же после войны, когда стройматериалы, кирпич, штукатурка и все такое прочее было в остром дефиците.
– Однако домик не из элитных, – пробормотала Кира, поднимаясь по стершимся ступеням и стараясь не дышать, чтобы не упасть в обморок от запаха кошачьей мочи.
– Ничего, бывают и похуже.
– Серьезно?
В квартире Гошика никто не отвечал.
– На работе она! Сегодня не выходной и не праздник! Все нормальные люди на работе!
Себя она, видимо, к категории нормальных людей не причисляла. И правильно делала. Потому что противная тетка, высказавшись, так шандарахнула своей дверью, что с потолка посыпалась побелка вперемешку с паутиной и изъеденной грибком штукатуркой.
– Жуть! – прошептала Леся, отряхиваясь от нападавшего на нее мусора.
– Но она права. Придем вечером, когда мать Гошика будет дома.
– Довольно странно, что умирающий инвалид способен ходить на работу. Ты не находишь?
– Кушать что-то ведь надо. Раз Гошик не помогает матери, наверное, она нашла себе приработок.
До вечера подруги провели время с пользой у себя в офисе. К ним пришел десяток клиентов. И троих удалось отправить в путешествие. Можно было радоваться, день прошел недаром. Хотелось надеяться на то, что и вечер пройдет не хуже.
Вернувшись обратно к маленькому коттеджу, когда уже стемнело, подруги поднялись по знакомым ступеням на третий этаж и позвонили в дверь. На этот раз дверь открылась. И подруги увидели на пороге молодую миловидную женщину. Она никак не могла быть матерью Гошика хотя бы потому, что была его ровесницей, а к тому же цвела и сверкала белозубой улыбкой и розовыми круглыми щеками.
– Здравствуйте, – мелодично пропела она, сразу же выдав в себе приезжую с Украины.
