Леса просыпается от дверного звона и тихого голоса: "Пора". Она медленно садится на постели, уютно прикрывшись теплыми пледами. Атмосфера в комнате неприветливая и холодная, словно отражение сердитой погоды за окном.
– А сам что же не приехал?
И Татьяна угрюмо уставилась на подруг. Никакой радости при упоминании о старшем племяннике она не испытала.
– Не смог. Занят очень.
– Знаю я, чем он занят! – буркнула Татьяна, садясь в кресло.
Она вытянула ноги и со вздохом облегчения произнесла:
– Ох, и дела творятся! И что за день сегодня такой? Прямо одно за другим! Вас, девки, что ли, Гошка в самом деле прислал? Ну, оно и понятно. Задница у мерзавца горит. Вот и вспомнил о родной матери. Знает, что виноват. Небось теперь прощение просить станет.
– О чем ты говоришь? – заволновалась ее сестра. – Что случилось у моего Гошика? У него неприятности?
– Неприятности у нас с тобой! А у твоего гада сынка, как всегда, все в шоколаде!
– Да говори же ты, что случилось! Извела прямо!
– Помнишь, я тебе говорила, что сосватала свою хозяйку в его салон?
– Да. Говорила. И что? Она недовольна? Жаловалась тебе на Гошика?
– Не жаловалась она, а взяла и померла! А я и не знала ничего! Прихожу сегодня на работу, а у них дома черт ногу сломит.
– Почему же задарма? Они же тебе платят!
– Платила мне Эрика. А коли она теперь померла, так еще неизвестно, оставят ли меня на прежнем месте!
Из всего вышесказанного подруги услышали только имя бывшей хозяйки Татьяны. Эрика! Ну да, это же имя назвал и убежавший мальчик, сказав, что тетка от своей Эрики придет едва живая и ей будет не до картошки.
Выходит, недаром они подозревали Татьяну в причастности к убийству! Татьяна не только работала у Эрики дома, но она же была тесно связана с Гошиком.
Подруги таращились на Татьяну, надеясь, что преступница чем-нибудь выдаст себя. Но нет. Татьяна держалась великолепно.
