В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
Обычно такие ворота расположены на противоположных концах одной улицы, а эти были разнесены на соседние. Обитает в Тамарисе сотен шесть-семь жителей, в основном ремесленники и торговцы. Судя по языку, кельты, хотя их диалект сильно отличался от галльского, был ближе к валлийскому, на котором я говорил, живя на полуострове Уиррэл. Называют себя думнонами. Англами и саксами пока и не пахнет. Дома у них деревянные с соломенными или камышовыми крышами. В отличие от римских домусов, многие были двухэтажными. На первом этаже располагалась мастерская или склад, а второй — жилой.
Пока что порта, как такового, в будущем Плимуте нет. Галеры вытаскивают носом на берег во время прилива и занимаются погрузкой-выгрузкой. Со шхуной пришлось действовать по-другому. Я вошел на ней в реку, встал на якорь, после чего образцы груза переправили на лодке на берег. Когда кто-либо покупал что-либо, подвозили оплаченный товар. Кстати, продавцом Карталон оказался намного лучшим, чем штурманом.
На второе утро я собрался прогуляться по Тамарису, переправился на берег. Высадился рядом с тем местом, где шла торговля. Товары были расставлены и разложены прямо на траве. Покупателей было много. В основном женщины, которые рассматривали ткани, мяли их, слюнявили, проверяя, не сильно линяют? Некоторые пришли с кувшинами, чтобы купить оливкового масла. Карталон, которому помогали два матроса, с шутками-прибаутками обслуживал их. Как он заверил меня, оптовые покупатели и продавцы придут в конце третьего дня, когда спадет ажиотаж.
К Карталону подошли красноносый мужчина лет тридцати с небольшим, бедный, судя по залатанным коротким штанам и рубахе с короткими рукавами и без какого-либо узора, и девушка лет четырнадцати, довольно смазливая.
— Возьмешь в жены мою дочь? — спросил мужчина карфагенянина.
— Сколько ты хочешь за нее? — поинтересовался тот.
— Три больших кувшина вина, — ответил отец.
Большим кувшином аборигены называют стандартную греческую амфору.
— Это много, — начал торг Карталон. — Она стоит половину большого кувшина. В прошлом году я за столько купил
— Ты купил старую, а моя молодая, — не согласился отец и на этом прекратил торг, начал вместе с дочерью рассматривать товары скорее из любопытства, потому что денег, как догадываюсь, у него нет, и даже знаю, почему.
