Решение заключить договор с «П энд ЛФП» было причиной ее сомнений.
Эти сомнения усилились на слушаниях по «Тунипа», где Дейви Бердсон вел себя, как ей показалось, отвратительно. Все в ней возмущалось против его поисков дешевой популярности, его циничного заигрывания с человеческой глупостью.
Она снова и снова задавала себе вопрос, не ошиблась ли она, отдавая решающий голос в поддержку союза? Не унизил ли и не обесчестил ли себя уважаемый клуб «Секвойя», вступив в этот сговор? Если правда станет достоянием общественности, что совсем не исключено, Лаура Бо как председатель будет нести за этот союз ответственность.
Не следовало ли ей быть на стороне Присциллы Куинн, которая выразила свою точку зрения о Бердсоне в самый решающий момент? Лаура Бо вспомнила — ясно и с чувством явной неловкости — слова Присциллы: «…Интуиция подсказывает мне, что ему нельзя верить… у меня тоже есть принципы, которых, по-видимому, этот человек лишен». И затем:
«Думаю, вы все пожалеете об этом голосовании. Хочу, чтобы мое несогласие было зафиксировано».
Лаура Бо Кармайкл уже сожалела о том, что голосовала «за».
Она положила ручку, неподписанный чек лежал рядом, и нажала кнопку интеркома. Услышав голос управляющего-секретаря, она попросила:
— Родерик, зайдите, пожалуйста.
— Все зависит от меня, — сказала она ему через несколько минут. — Мы можем пересмотреть этот второй платеж. Если первый был ошибкой, то нет необходимости повторять ее.
Притчетт, как всегда аккуратно одетый и подстриженный, выглядел удивленным. Он снял свои очки без оправы и протер их носовым платком, выдерживая тактическую паузу.
— Разве это зависит от вас, мадам председатель? — спросил он, надевая очки. — Если мы удержим эти средства, то тем самым нарушим соглашение, которое подписали и которое выполняется — выполнялось до сих пор — другой стороной.
— Но разве оно выполняется? Что мы получили за те первые двадцать пять тысяч долларов? Разве что театральное представление, разыгранное Бердсоном на слушании по «Тунипа»?
— Я бы сказал, — Притчетт осторожно подбирал слова, — что Бердсон сделал гораздо больше. Его тактика, хоть и грубая — определенно грубее той, к которой мы сами вправе прибегать, — оказалась дальновидной. До сих пор он приковывал внимание средств массовой информации к негативным сторонам проекта «Тунипа», в то время как вся аргументация «Голден стейт пауэр» в защиту проекта оказывалась несерьезной. Он также преуспел в уничтожении их основного свидетеля, Голдмана, сначала спровоцировав его, а затем проигнорировав как раз в то время, когда все ополчились на Голдмана, включая и его собственную компанию.
— Я чувствую себя виноватой перед ним, — призналась Лаура.