Когда «Друзья свободы» проникнут в отель, им придется всем встречным вежливо улыбаться и бормотать всякие глупости вроде «простите меня», «да, сэр», «нет, мадам», «пожалуйста», но чего не сделаешь ради революции!
На тот экстренный случай, если борцов за свободу остановят, Бердсон напечатал специальные ордера на выполнение работ от службы противопожарной безопасности. Они были уже заполнены и гласили, что огнетушители должны быть доставлены в отель для последующей установки. Бердсон также подготовил на бланке отеля разрешения для персонала службы противопожарной безопасности на беспрепятственный вход в отель. Он достал фирменную бумагу во время одной из своих вылазок в «Христофор Колумб», взяв ее с гостевых столиков на первом этаже.
Кажется, они продумали все.
Лишь одно доставляло Георгосу смутное беспокойство — Иветта. После той ночи, четыре месяца назад, когда ему пришлось устранить двух свиней из охраны на горе рядом с Милфилдом, он больше не доверял Иветте. Ее надо было убрать.
Дело это не было трудным, но Георгос пока откладывал его. Она приносила пользу. Хорошо готовила и вполне устраивала его в постели, что было для него в последнее время немаловажным. По мере приближения операции ему все чаще требовалась женщина.
Георгос ни словом не намекнул ей о готовившихся взрывах в отеле «Христофор Колумб», но она, наверное, догадывалась о том, что предстоит какая-то важная операция. Может быть, по этой причине она была молчалива и угрюма последние несколько недель. Ну да не беда. Сейчас у него слишком много более важных дел, но скоро он должен будет избавиться от Иветты.
Удивительно! Даже сама мысль об убийстве Иветты вызывала у него эрекцию. Георгос вернулся к своим записям в журнале.
В номере — люкс на двадцать пятом этаже отеля «Христофор Колумб» — Леа оторвала взгляд от тетради, в которой она писала.
— Папа, — сказала она. — Можно, я спрошу тебя о чем-то личном?
— У вас с мамой теперь все в порядке?
Ниму потребовалась секунда-другая, чтобы понять смысл вопроса дочери. Потом он быстро ответил:
— И вы не… — Леа запнулась. — Вы не собираетесь расходиться?
— Если ты из-за этого беспокоишься, — сказал он, — то не стоит. Этого не случится, я надеюсь, никогда.
— О, папа! — Леа бросилась к нему и крепко обняла. — О, папа, я так рада!
Ее юное нежное личико, влажное от слез, прижалось к его щеке. Он обнял ее и ласково погладил по волосам.
Они были вдвоем, потому что Руфь и Бенджи несколько минут назад спустились вниз попробовать мороженое, которым славился отель. Леа предпочла остаться с Нимом, заявив, что хочет доделать домашнее задание, которое она взяла с собой. А может быть, догадывался он теперь, чтобы задать этот важный вопрос.