Но, по-моему, Нэнси, ты лучший репортер, с которым мне когда-либо приходилось работать.
И тогда Нэнси Молино сделала то, чего никогда, или почти никогда, себе не позволяла в присутствии кого-либо. Она уронила голову на руки и разрыдалась.
Старый «тренер» деликатно повернулся к ней спиной и подошел к окну. Глядя на улицу, вниз, он сказал:
— Я закрыл дверь, когда мы вошли, Нэнси. Она все еще закрыта и будет закрыта, пока ты не будешь в порядке, так что не торопись. И вот еще что: я обещаю, что никто, кроме тебя и меня, никогда не узнает о том, что происходило здесь сегодня.
Через полчаса Нэнси снова была за своим рабочим столом. Она умылась, поправила макияж и теперь писала дальше, полностью контролируя себя.
Ним Голдман позвонил Нэнси Молино на следующее утро, после того, как он безуспешно пытался добраться до нее днем раньше.
— Я хотел поблагодарить вас, — сказал он, — за тот ваш звонок в отель.
— Я была в долгу перед вами, — ответила она ему.
— Были или не были, я все равно благодарен. — С некоторой запинкой он добавил:
— Вы раскрутили большую историю. Поздравляю.
Нэнси с любопытством спросила:
— Что вы думаете обо всем этом? Я имею в виду то, что попало в эту историю.
— Бердсона, — ответил Ним, — мне ни капли не жаль, и я надеюсь, что он получит по заслугам. Я надеюсь также, что эта организация, «Энергия и свет для народа», больше никогда не выплывет снова.
— А как насчет клуба «Секвойя»? Вы испытываете те же чувства?
— Нет, — сказал Ним, — не испытываю.
— Клуб «Секвойя» — нечто нужное нам всем. Это часть нашей общественной системы контроля. О, у меня были дискуссии с людьми из «Секвойи». Я думаю, клуб зашел слишком далеко в своем сопротивлении всему, что его не устраивало. Но клуб «Секвойя» выражал общественное мнение, он заставлял нас думать и заботиться об окружающей среде и иногда удерживал нас от излишеств.
— Я знаю, клуб «Секвойя» повержен, и я искренне переживаю за Лауру Бо Кармайкл, она, несмотря на наши разногласия, была моим другом. Но я надеюсь, что клуб «Секвойя» не умер. Если так случится, то это будет потерей для всех.
— Ну, — сказала Нэнси, — иной день богат на сюрпризы. — Пока Ним говорил, она быстро записывала. — Могу я цитировать все это?
Он заколебался лишь на мгновение:
В следующем выпуске «Экзэминер» она его цитировала.
Гарри Лондон сидел и размышлял, глядя на бумаги, которые Ним показал ему. Он мрачно сказал:
— Знаешь, что я испытываю по поводу всего этого?
— Могу представить себе, — ответил Ним.
Гарри будто не слышал его:
— Прошлая неделя — самая плохая за долгое время. Арт Ромео был хорошим парнем. Ты плохо знал его, Ним. Преданный, честный. Он был моим другом. Когда я узнал, что случилось, мне стало плохо.