Автор
В Перехватчике мир спецслужб рушится под ногами: бывший референт премьера и новый президент Центра нетрадиционных технологий в Академии наук — две фигуры, которые пытаются утвердить свои позиции. Но не все так просто, когда исчезают ключевые игроки, как Горшков и Максимович. В этом мире нет места для случайностей и простых решений....
В прихожей топтался еще один «спортсмен», похожий скорее на очеловеченного гризли. Он с недоумением уставился на вошедших, потянулся было под куртку, откуда выпирала рукоять пистолета, но Василий, не отпуская обмякшей туши его приятеля, легко ткнул охранника в солнечное сплетение."
"На шум, произведенный упавшим «гризли», из гостиной в конце огромного коридора-фойе выглянул сам хозяин – молодой, но уже потерявший фигуру мужчина, похожий на борца сумо или на штангиста-тяжеловеса. Из комнаты слева появилась его жена.
Матвей без труда узнал ее по рассказу директора лицея. Мадам Маракуц вполне соответствовала сложившемуся образу: шикарная, полная, роскошных форм молодая «леди» в дорогом халате и с сигаретой в холеных пальцах.
– Что такое? – требовательно произнесла она грудным голосом. – Кто вы такие?
Хозяин скрылся в гостиной, и Матвей догадался зачем. Ускорил темп, в два прыжка пересек коридор и с ходу применил свой излюбленный прием: метнул в «штангиста», уже вытащившего откуда-то пистолет, круглый камешек-окатыш.
– Кто приказал избить учительницу лицея Григорину? – негромко, но отчетливо произнес Матвей, когда хозяин очухался.
– Кто ты такой? – прохрипел Маракуц, пытаясь схватить Матвея за горло. – Какого хрена?!
Соболев повторил вопрос.
– Пожалеешь, козел, что на свет родился! – зарычал «штангист» и, потрогав лоб, на котором появился багровый бугор, скривился. – Вот сволочь! Эй, Губа, где ты там…
– Врежь ему побольней, – посоветовал Василий из коридора. – Сразу заговорит на два тона ниже.
– Повторять вопрос больше не буду. – Глаза Матвея стали холоднее колодезной воды, и Маракуц понял, что к нему пришли разбираться не простые гости.
– Мила, иди сюда!
В гостиную «вплыла» супруга, не потерявшая своего апломба и величавого презрения.
– Говорил тебе, не вмешивай в свои дела моих ребят. Теперь вот разбирайся сама!
Матвей перевел взгляд на хозяйку, и та, заглянув в его голубые, полные глубокого спокойствия и уверенности ледяные глаза, вздрогнула.
