Поэтому Герман Довлатович не удивился, когда в ресторан клуба заглянул начальник информобеспечения президента ХейноЯанович Носовой. Подошел, поздоровался учтиво и сел рядом.
Рыков заказал блины с черной икрой, севрюгу с хреном, салат крабовый, седло барашка под чесночно-сметанным соусом, стразопретти «Лингвини» с ветчиной и розовой семгой и на десерт клубнику со взбитыми сливками. Алкогольные напитки он не употреблял.
Носовой попросил принести классический коктейль «Singapore sling», красную икру, стерлядь в шампанском, лангусты и бараньи ребрышки.
– Слушаю вас, Хейно Яанович, – сказал Рыков, перейдя от салата к закускам.
Со стороны они смотрелись как обычные завсегдатаи ресторана, собравшиеся откушать чем Бог послал и побеседовать о приятном, на самом деле контакт Посвященных, двух из Девяти Неизвестных, замахнувшихся на кресло координатора Союза Девяти, был полон внутреннего драматизма и напряжения.
– Необходимо разграничить сферы влияния, – сказал Хейно Яанович, не заходя издалека. – И договориться о границах.
– Сферы влияния может разграничить только сход Девяти, – ответил простодушно Рыков. – К тому же я не вижу причин столь серьезного шага.
– Ваши люди начали активную охоту за моими исполнителями.
– Прости, Хейно, однако ваши люди начали раньше. Мои ответили. Теперь мы квиты.
Носовой потрогал свой крошечный носик, будто сомневаясь, на месте ли он.
– Чего ты хочешь, Герман?
– По-моему, этот вопрос должен задать я. – Рыков доел салат, промокнул губы салфеткой. – Ты просил встретиться, я пришел.
– Хорошо, будем говорить прямо. В планах «ККК» появились новые цели, причем большинство из них – мои люди.
– Люди «СС», – уточнил Герман Довлатович. – Судьи «ККК» обеспокоены некоторыми тенденциями, возникшими в государственной системе власти после появления там ваших… э-э… людей. Государство снова начинает вставать над обществом, над личностью, сваливаться к тоталитарному режиму. А правительство продолжает действовать по остаточному принципу: сначала – себе, что останется – народу…
– Передергиваешь, Герман, – поморщился Носовой. – Популистские заявления в устах Посвященного смешны. Чего ты хочешь добиться?
Рыков неторопливо принялся за седло барашка. Хейно Яанович подождал немного, потом подвинул к себе блюдо с бараньими ребрышками. Напряжения защитных пси-оболочек обоих Неизвестных сгустились, хотя по-прежнему со стороны они казались мирными собеседниками, занятыми хорошей едой. Наконец Герман Довлатович покончил с мясом и взялся за клубнику. Сказал закончившему трапезу Носовому:
– Хейно, я вижу на троне Союза другую кандидатуру.
– Я знаю, но Мурашов не созрел для…
– Не Мурашова.
– А кого же? – озадаченно глянул на собеседника Носовой.