Вася невольно оглянулся на хлопочущую у костра Ульяну, понизил голос:
– Честно говоря, с тех пор как я с ней… других женщин мне не надо, хотя… зов плоти иногда становится непереносим. Но мы с ней еще не…
– Понимаю, ваши души соприкасаются чаще, чем тела. Что это с вами, Василий Никифорович? Неужто зацепило по-настоящему?
Василий насупился.
– А что, разве мне это недоступно?
– Не обижайтесь. – Парамонов положил руку на локоть Котова. – Вы Близнец по гороскопу, человек действия, а для таких людей постоянство нехарактерно. Эмоции у них зачастую стоят между умом и волей. Я чувствую у вас стремление к глубинности, однако больше всего вам мешает чрезмерная легкость обращения с людьми. Любовь ведь требует колоссальной отдачи, а не слепого обожания. Готовы вы к ней?
– Любовь бывает разная… – пробормотал Василий, вовсе не рассчитывавший, что разговор пойдет на эту скользкую тему.
– Само собой разумеется. Любовь – огонь и вихрь – удел юных, любовь – безбрежный океан и вечное волнение – доля зрелых, любовь – материк с редкими землетрясениями – участь стариков. Вы еще молоды, Василий, все ваши ураганы и тайфуны впереди. Могу только пожелать удачи. Но судя по объекту внимания, вы уже в центре урагана, так что покоя не ждите.
– Покой нам только снится, – снова пробормотал Василий рассеянно. – Летит, летит степная кобылица и мнет ковыль… Спасибо за добрые слова. Не возьмете меня в ученики? – Слова вырвались сами собой, и Вася прикусил язык, с испугом взирая на собеседника, понимая, что сморозил глупость. Но Парамонов не стал ни иронизировать, ни высмеивать, ни экзаменовать.
– Всему свое время, идущий, – сказал он с необидной улыбкой. – Магия симпатий еще не гарантирует интеллектуальный комфорт общения учителя и ученика. Вы не готовы к получению бодхи путем размышлений. Вы еще не в состоянии воспринимать информацию напрямую из общего энергоинформационного поля Земли.
– Из астрала…
Парамонов не обратил на реплику внимания.
–..без взаимодействия объекта и наблюдателя. Выход в астрал вам пока недоступен, потому что явления высшего порядка невозможно наблюдать обычными средствами и повседневным состоянием сознания.
– Я понимаю… закон восхождения…
– Но вы не безнадежны, друг мой, – снова пропустил мимо ушей бормотание собеседника Парамонов, позволив себе малую толику теплой иронии. – Обычный человек в толпе слабеет, вы – нет, умеете сохранять индивидуальность. Без вызова и кризиса вы зачахнете, они – основа вашего Пути, не позволяющая расслабляться и деградировать. И вы не боитесь боли, что внушает надежду. – Голос Ивана Терентьевича стал едва слышен, словно он размышлял сам с собой.
– Хотя этот параметр обладает глобальностью: стремление избежать боли равнозначно гибели вида.