Итак, господа отдыхающие, что предпримем?
– Пойду догоню, – бросил Самандар, собираясь нырнуть в лес, и наткнулся на стальную руку Василия.
– Я дал ему слово! – Вася поглядел в непроницаемые глаза Вахида Тожиевича. – Он должен уйти.
– Он может вернуться.
– Не вернется.
– Вы не понимаете разве, зачем он пришел сюда во главе целого отряда?
– Понимаю. И все же мы отпустили его. Пусть идет.
– Он не отстанет, пока не выполнит приказа Хейно…
Вася отвернулся, подошел к Ульяне, прислушивающейся к их разговору, сказал с улыбкой:
– Кажется, отдых наш закончился? Пойдем свертывать лагерь.
– Спасибо… за освобождение, – улыбнулась в ответ девушка, целуя вдруг Василия в щеку, она взмахнула рукой. – Твоя речь меня потрясла обилием сленга. Идем за Соболевыми, Стас там, наверное, весь испереживался.
Ульяна и Василий скрылись в лесу, не боясь разговаривать во весь голос и смеяться.
– Молодость, молодость, – задумчиво проговорил Парамонов, глядя им вслед.
– Я, конечно, не хочу вмешиваться, Вахид, но у вас очень сильный соперник. Я имею в виду не Носового, с ним-то вы еще справитесь…
– Котов мне не соперник, – растянул в улыбке губы Самандар. – Уровень мальчика слишком низок.
– Как сказать… он идет, а это главное.
Парамонов проследил передвижение Маюмуры по лесу с помощью гипервидения, отметил очаги некроизлучения – Самандар оставил на поле боя три трупа, да у палаток остывали еще три – и со вздохом поплелся за Вахидом Тожиевичем в лагерь. Они и раньше, в общем-то, не были близкими друзьями, попав в зону отторжения людьми Внутреннего Круга по разным причинам, что их, в сущности, и сблизило, однако последние события заставляли Ивана Терентьевича переоценить свое отношение к образу жизни директора МИЦБИ. В его психике наметился излом, и произошло это не без воздействия Рыкова, предложившего заманчивую перспективу стать одним из Девяти.
ВЫ НЕ ПРАВЫ, ГЕРМАН ДОВЛАТОВИЧ
Всю пятницу Матвей колесил по Москве в поисках церкви или монастыря, хотя бы отдаленно похожих на храм, где, по намеку Хранителя, «все уровни реальности проявляются виртуальным образом». Но ни в одной из ста сорока церквей столицы, в том числе и в кремлевских соборах, не обнаружил ничего, что влияло бы на его психику глубже, чем торжественное молчание храма веры. Выдохся он на церкви Николая Чудотворца в Мытищах. Выйдя из церкви, сел в машину и некоторое время размышлял, правильно ли он понял Хранителя. Потом поехал в «Метрополь», где снял стандартный по европейским меркам двухкомнатный «туркласс»."
"Ужинал он в ресторане «Боярский», хотя мог бы выбрать и ресторан «Метрополя» подешевле: «Европейский», например, или «Гоголь», «Достоевский», «Бунин» или «Савва Морозов».