Располагайся, мил человек, места всем хватит.
Василий оглядел комнату: кровать с горкой подушек, стол, большой сундук, этажерка с книгами, окно в сад, напротив окна – стена печки, на полу домотканые половички, на окне кактусы, на стене – репродукция картины Васнецова «Три богатыря». Уютно, чисто и располагает к полезным занятиям. Видимо, то была комната одного из сыновей Пресняковых.
– Ну, как устроился? – вошел в комнату Иван Терентьевич, раздвинув шторки на двери.
– Нормально, – отозвался Василий. – Давненько не спал в таких древних домах.
– Пошли, покажу подвал.
Вход в подвал начинался из сеней. Парамонов откинул квадратную деревянную крышку в полу, щелкнул выключателем. Внутри, на глубине двух метров, загорелся тусклый желтый свет.
– Бери контейнер.
Друг за дружкой они спустились по деревянной лестнице вниз, и Василий смог оценить размеры подвала.
Тянулся он метров на тридцать, то есть далеко за пределы дома, и стены имел кирпичные, потемневшие от времени. На одном из кирпичей стойки Василий заметил клеймо: «Саврасовъ и сынъ. 1904 г.».
– Кирпичу цены нет!
– Это ух точно, – откликнулся Иван Терентьевич. – Дед Харлампия здесь вино держал. Видишь, бочки остались.
– А вино что ж, выпили?
– Кое-что сохранилось, но этим же серьезно заниматься надо, а как дед помер, так виноделие в семье и захирело.
Парамонов обошел громадные бочки, замурованные в стене, открыл какую-то тяжелую, с виду – из дубового бруса, дверь, зажег фонарь и шагнул в темноту. Василий с некоторым трудом протиснулся следом.
Помещение было невелико, три на пять метров, и тоже казалось обложенным дубовым брусом, но Иван Терентьевич постучал по «брусу» пальцем, вызывая глухой массивный звук, и Василий с удивлением понял, что это металл.
– Сталь? Железо?
– Свинец.
– Зачем?!
Иван Терентьевич пропустил Котова вперед.
– Дед был не только виноделом, но еще и алхимиком. Здесь он ставил опыты, требующие защиты от дьявольских сил и чар."
"Взору Василия предстал верстак с десятком пыльных старинных реторт, вычурных стеклянных сосудов, банок и спиралей. Кроме того, две стены подвала скрывались за полками с разного калибра горшками и банками. Все это хозяйство покрывал толстый слой пыли. Запахов особых Вася не учуял, но все же кое-какие флюиды еще витали в воздухе: следы кислот, щелочей, растворов металлов. Но основное мистическое впечатление оставляли не они и даже не сами аксессуары алхимической науки. Тишина – вот что было главным! Глухая, мертвая, абсолютная тишина!
Наблюдавший за Васей Парамонов кивнул.
– Свинец экранирует большинство излучений электромагнитного спектра. Ментальное, или, как говорят сейчас, спин-торсионное поле, – нет, но на общем фоне эффект очевиден.