– Никак Соболев собственной персоной! Неужто вспомнил старого кореша?
Они обнялись, пробуя силу друг друга. Илья крякнул.
– А ты не меняешься: с виду хлипкий интеллигентик, а мои сто тонн выдерживаешь. Какими судьбами? На минуту заскочил или есть время?
– Полчаса наскребу, но вечером свободен, можем встретиться у меня, или у тебя, или на нейтральной территории. Как пожелаешь.
– Мне все годится. – Илья вытер руки ветошью, крикнул в глубь мастерской, напарнику, возившемуся возле бежевой «волги»:
– Коля, я в контору, буду минут через сорок. – Кивнул на дверь за подъемником:
– Айда, посидим чуток. Видишь, какие аппараты чиним? Директора одной мала-мала иностранной фирмы.
– А это кто? – скосил глаза на молодого человека Матвей. – Ты же всегда один работал.
– Ленивый стал, – ухмыльнулся в бороду Шимук, – не успеваю. Взял парнишку из одного КБ: лет десять занимался проблемой изменения формы унитаза, пока не понял, что стране его продукция не нужна. Толковый отрок, вообще-то, и руки приделаны куда надо.
Они поднялись по узкой лестнице на второй этаж и очутились в «конторе» – уютной комнатушке с одним окном, в которой умещались двухтумбовый стол, сейф, этажерка и два стула.
– Держу кое-какие дефицитные детали, – кивнул Илья на сейф, сел на стул, жалобно скрипнувший под его весом, – А ты действительно не меняешься, Соболь, раздался чуть да бреешься чище. Чем, кстати? Станком или электробритвой?
– Тебе-то зачем это знать?
– Хочу сбрить бороду, чешется, проклятая, и есть мешает.
Матвей подумал.
– Один мой знакомый брился телефонной трубкой.
– Ну и?.. – заинтересовался Илья.
– Получалось медленней, чем бритвой.
Мастер засмеялся с гулким уханьем.
– Пожалуй, топором будет полегче. Ну, докладывай, как живешь, где, с кем, работаешь или нет. – Он открыл сейф, достал литровый пакет с кефиром и, надорвав, выдул в четыре глотка. Заметил взгляд Соболева, пожал плечами. – Люблю все молочное: творог, сливки, сметану, кефир, молочные железы.
Матвей улыбнулся последним словам, уловив шутку. Илья снова громыхнул булыжниками смеха.
– Я не женат, так что не казни за аморальный образ жизни. Сам-то не женился?
– Не получилось, – с неохотой ответил Матвей. Поразмыслив, достал из сумки отнятый у рэкетиров в Рязани пистолет. – Спрячь эту игрушку у себя.
– Какой раритет! – прищелкнул языком Муромец. – Старая отечественная машинка, да еще тридцать девятого года выпуска. Я таких давно не видел. Где взял?
– Где взял, где взял… купил, – проворчал Матвей и рассказал эпизод в магазине.
Илья почесал затылок, бороду, грудь под расстегнутым комбинезоном, хмыкнул.
– Не боишься, что владелец начнет искать?
– Не боюсь.
– Ой ли, – прищурился Муромец. – Не хвались, идучи на рать, хвались, идучи с… обратно.