Были на стендах и автоматические винтовки, но у напарников для такой техники не было соответствующих документов. Разумеется, они надеялись на некоторую любезность со стороны продавца, однако оставались реалистами.
– Вот ваши радиостанции! – воскликнул продавец, выбегая к прилавку. – Это плюс четыреста двадцать ливров!..
– Замечательно, – кивнул Фред. – А еще две сотни патронов девять миллиметров. Категория «топ»…
– Да, пять ливров за десяток…
– Конечно, сэр, но сначала я бы хотел увидеть ваши документы.
– Какие еще документы? – сыграл удивление Фред, но вышло настолько неубедительно, что даже Рем вздохнул и отошел к следующей витрине.
– У вас должна быть карточка члена охотничьего или спортивного клуба, сэр, с росписью психиатра и местного шерифа, лейтенанта Тротвела…
– А, точно! – кивнул Фред и хлопнул себя по лбу. – Забыл я эту карточку прямо на столе – хотел взять, но забыл. А без нее никак?
– Увы, сэр. Разве что…
Продавец опустил глаза на витрину и стал колупать на стекле невидимую соринку.
– Разве что в кредит.
– Я вам сейчас продам, но без чека, а когда вы принесете карточку, выбью чек и отдам сдачу.
– Годится, приятель. Ты прямо снял груз с моих плеч! Давай две сотни патронов, сколько я тебе должен – пятьдесят ливров?
– Вообще-то сто пятьдесят.
– Так дорого? – удивился Фред.
– Не дорого, сэр, я возвращу вам разницу, как только вы предъявите мне карточку.
– Нам это подходит. Упакуйте все и дайте общий счет.
– Одну минуту, сэр, сейчас все будет.
Отъезжали напарники, как иностранная делегация, – провожаемые улыбающимся продавцом и грузчиком, в то время как покупатели копеечных крючков томились у прилавков в ожидании хоть какого-то внимания.
А все дело было в дорогих биноклях, ведь такие покупки здесь случались нечасто. Раньше напарникам годились и двенадцатикратные с обычной оптикой, но за время работы на полковника Танжера они привыкли к высокому качеству.
Танжеровские «девятки» им удалось зажать, их позволяли носить повсеместно, но бинокли с радиостанциями после заданий сдавали, оттого и пришлось покупать на свои.
Пока то да се, катались, заправлялись, осматривались, спустился вечер, и к воротам частного владения в далеком пригороде напарники подъехали, когда на улице горели редкие фонари, под которыми вились суетливые мошки.
Один из фонарей стоял метрах в десяти от участка, и под ним с распахнутыми пастями сидело с полдюжины ящериц.
Со стороны казалось, будто они так загорали, но стоило упасть мотыльку, как завязывалась борьба, превращавшаяся в свалку. Однако длилось это недолго, добыча проглатывалась, ящерицы расползались и снова замирали с распахнутыми ртами.
Открыв ворота, Фред придержал створку, пока Рем заводил машину во двор.