Они не только руки вымыли, но и приняли душ – каждый в своей ванной. Женщины ушли спать, а Клавдий и Макар, забрав из холодильника на кухне остатки ужина, заварив себе крепкого чая, расположились в гостиной. Сашенька спал у себя в детской, на столике рядом с кроваткой Макар поставил радионяню, а второй передатчик забрал в гостиную. Сон бежал от них с Мамонтовым – уж слишком много событий произошло.
– Ekataia, – произнес вдруг Макар тихо, словно выдохнул.
– Гекатеи! – Макар сорвался с кресла и покинул гостиную.
Через минуту он появился со старым английским сундуком из тех, что продают в лавках в Лондоне на антикварном рынке Портобелло. Подобные сундуки были в ходу у английских моряков и миссионеров. Он шлепнул тяжелый сундук на пол, открыл. Тот был битком набит книгами. Макар начал что-то лихорадочно искать. Вытащил потрепанного вида книгу на английском.
– Второй том «Энциклопедии религии и этики», статья Смита 1937 года «Трапезы Гекаты». Клава, как только мы увидели тот первый труп на сосне на перекрестке трех дорог, я пытался вспомнить – что-то такое я уже слышал или читал, где-то подобные вещи мне встречались. И сегодня, когда ты с нашим психом бился, меня озарило. Трапезы Гекаты! – Макар начал листать сборник, ища статью.
– Богини подземного мира? – усмехнулся Клавдий Мамонтов. – Ты же про Артемиду Эфесскую вроде как сначала говорил.
– Молоко и мед? – переспросил Клавдий Мамонтов.
– Да, и хлебцы, и фиги, инжир… Однако главными подношениями являлись жертвенные животные. Собаки. Их убивали, а трупы их оставляли Гекате на перекрестке. – Макар глянул на приятеля. – Однако в тяжелые времена бедствий, катастроф и болезней жертвы могли быть иного рода. Это было попыткой смягчить Энтимион – гнев Гекаты, совершить обряд Катарсии – очищения, умиротворения, связанный с защитой себя и близких от зла, от болезней, от предначертаний судьбы.
– Что ты хочешь сказать, цитируя этнографа-англичанина?
– Ничего. – Макар скользил глазами по строчкам книги. – Любопытные совпадения, не находишь?
– Культ Гекаты? – Клавдий Мамонтов усмехнулся. – Вам бы с отцом моим поговорить на эту тему, вы точно родственные души. Но статуэтка в офисе была не Гекаты, а Артемиды Эфесской.
– Гекату вообще нечасто изображали в античные времена. Словно избегали ее портретов. До наших дней дошло всего несколько ее статуй. Взгляни, древние всегда представляли ее трехглавой. Три образа, три ипостаси. И каждая не похожа на другую.
Он показал Клавдию Мамонтову иллюстрацию в сборнике.
Женская фигура. Трехглавая. Важное и спокойное выражение всех трех лиц. Ничего ужасного или отталкивающего в чертах. Три головы, три лица, три короны-венца.