На открытую террасу из дома вышла светловолосая высокая женщина в брюках и тунике из льна цвета индиго, в плетеных вьетнамках. Зажгла газовую жаровню – багровый свет ярко озарил узкое скуластое лицо без всякой косметики. Она наклонилась и подняла с пола ребенка, прижала его к себе.
– Моя жена Полина, познакомьтесь, – сказал Леонид Жданов.
Клавдий Мамонтов почувствовал, как снова напрягся Макар, и не понял причины – возможно, потому, что эта женщина когда-то общалась с его бывшей женой?
Полина Жданова была стильной, худой и угловатой – острые локти, широкие плечи, длинные ноги, льняной домашний костюм сидел на ней как на модели, но лицо не скрывало возраст – было видно, что Полина намного старше своего молодого мужа, которого состарила и изменила болезнь. У нее были красивые темные брови вразлет и большие зеленые глаза, в уголках которых собирались мелкие морщинки.
Леонид Жданов послушно направился на террасу, они последовали за ним. Полина зажгла и вторую жаровню.
– Женщины с нами не лежали, – пояснил Леонид Жданов, приглашая их сесть в плетеные кресла. – Из врачей женщины были – я помню, только в приемном покое, когда меня «Скорая» привезла, записывали все данные. И на выписке тоже.
– А в реанимации? – спросил Гущин. – В госпитальном зале?
– Наш лечащий врач мужчина, из женщин были только нянечки-санитарки, пол мыли, убирались, все в защитных костюмах, в масках… Из Средней Азии почти все, мигрантки.
– После госпиталя вы общались с Петром Смоловским, с Петей?
– Мы обменялись телефонами… но нет, мы не звонили друг другу, хотя я и хотел. Но было как-то не до того, я до сих пор ведь не поправился. Когда жена меня из госпиталя забрала домой долечиваться, я ходить не мог, она меня на инвалидном кресле возила. Петю в один день со мной выписали, он был покрепче, сам уже ходил. Я предложил довезти его до дома, но он сказал, что это далеко от нас. И поехал на такси. А я потом сам начал бродить по стеночке, как дед старый. Волосы все почти вылезли, облысел… наголо хочу побриться, как принц Уильям. – Жданов глянул на Макара и вдруг воскликнул тревожно: – Дружище, что с тобой?!
Макар внезапно с шумом вдохнул, хватая ртом воздух, словно задыхался, схватился за грудь, как и полковник Гущин в госпитале, начал надсадно страшно кашлять. Клавдий Мамонтов и Гущин замерли от неожиданности. Мамонтов чувствовал – не надо вмешиваться сейчас… Макар что-то затеял… Что на него нашло?
– Ничего… ничего, – шептал Макар в перерыве между приступами кашля и удушья. – Не бойтесь, это у меня синдром… я ведь тоже болел тяжело… постковид… где у вас ванная?
– Я вас провожу. – Полина Жданова посадила ребенка на кресло и засуетилась. – Пойдемте… это пройдет, я знаю, у Лени тоже так бывает.