Теперь они все видели ее – Полину на пороге собственного дома с арбалетом в руках. В запертую снаружи дверь колотил Леонид Жданов, кричащий:
– Открой! Что происходит? Объясни! Что они хотят?! Ты с ума сошла, Полина?!
– Вы с ума сошли, Полина? – крикнул и полковник Гущин, выходя вперед в свет фар и кивая незаметно Клавдию Мамонтову – все, начали.
Макар ринулся было в круг света следом за полковником, но Клавдий Мамонтов оттолкнул его за машину, прошипев:
– Стой тут, не высовывайся, а то все нам испортишь.
Макар заметил, что в этот раз Клавдий не надел ни шлема, ни щитков – только легкий бронежилет – и оружия не взял, лишь сунул в нагрудный карман бронежилета нейлоновый шнур с закрепленными на его концах тяжелыми свинцовыми шарами.
Махнул рукой полицейским, и те сразу погасили фары почти всех машин, кроме одной, освещавшей Гущина. В темноте он метнулся к дому – но ринулся не через высаженные ворота, а обогнул участок со стороны реки Пахры.
– Полина, опомнитесь! – Полковник Гущин развел руки в стороны, показывая ей, что не вооружен.
Полина Жданова целилась в него из тяжелого арбалета, который держала умело и сноровисто. Ее пятилетний сын Даня сидел на полу веранды прямо перед ней и, задрав голову, с удивлением и испугом взирал на мать, превратившуюся разом… в кого? В закрытую дверь колотил изнутри ее муж, запертый в доме, истерически крича и уже почти рыдая.
– Я знала, что вы вернетесь. Я готова к встрече с вами. Я не сяду в тюрьму и живой вам не дамся. – Полина повела арбалетом чуть в сторону. Стрела, заложенная в арбалет – короткая и толстая, смертоносная, настоящая острая стрела. Стрелы были заткнуты за пояс ее льняных брюк. – Что вам надо от меня?
– Правду. – Гущин стоял перед ней в круге света. – Почему вы зверски убили свою подругу детства Веронику Лямину и паренька из Отрадного, с которым даже не были знакомы?
– Потому что у меня не было выбора. Они простили меня, слышите? Они простили меня! Они поняли – у меня не было выбора!
– Полина, о чем ты? – кричал из-за двери Леонид Жданов. – Открой! Выпусти меня! Что ты творишь? Открой! Я… я задыхаюсь… мне плохо…
– Ты не умрешь, Ленечка. – Она говорила с ним, целясь арбалетом в полковника Гущина. – С тобой все будет в порядке. Ты переживешь эту напасть! Ты выздоровеешь и будешь снова танцевать, будешь счастлив! И Данечка наш будет жить. ОНА мне это обещала! Я выкупила вас у смерти. Я заплатила за вас обоих великую цену.
