Автор
За морозную зиму Индианаполиса приходит непривычная теплая весна. На улицах наблюдается усиленная активность - людей не сдерживает прохладный ветер, и каждый стремится заняться чем-то интересным перед новым днем. В этот момент я оглядываюсь — страх заставляет сердце биться как ледяной тиск....
Что Кейда действительно удивило, так это то, что Блейн продолжал держать его на прицеле.
— Серьёзно? — наконец спросил он, вскинув бровь.
Блейн некоторое время смотрел на него, не моргая, прежде чем опустить оружие и отбросить его на диван.
— Убирайся, — произнёс он и, отвернувшись, подошёл к столу, чтобы взять новый стакан.
Кейд на мгновения замер, неуверенный в том, что происходило.
— Я уже успел израсходовать лимит твоего гостеприимства? Обычно, на это требуется, по крайней мере, неделя, — пошутил он.
Блейн проигнорировал его, что ещё сильнее встревожило Кейда.
— Выдался плохой день на работе?
Блейн даже не посмотрел на него, когда глухо произнёс:
— Я не шучу. Нас с тобой больше ничего не связывает. Убирайся.
Это были те слова, которые Кейд надеялся никогда не услышать, но сколько бы не пытался, не мог убедить себя, что этого не случится — и неважно, что Блейн говорил об обратном. Кейд чувствовал это. Старый страх змеёй свернулся в области его желудка.
Казалось, сейчас принять эти слова было ещё сложнее после долгих лет бесконечного ожидания.
Кейд одним движением опрокинул спиртное, приветствуя обжигающее ощущение, оставленное бурбоном в гортани. Физическая боль всегда была для него долгожданной отсрочкой той агонии, которую он испытывал внутри.
— Ясно, — произнёс Кейд лишённым эмоций голосом, после чего поставил стакан на стол. Блейну ещё предстояло какое-то время потерпеть его присутствие. Собравшись с силами, он спросил: — А где Кэтлин? — Ему хотелось увидеть её в последний раз, чтобы попрощаться.
Кейд оказался совсем не готов к той стремительной атаке, которая последовала за его вопросом. В считанные секунды Блейн прижал его к стене и стиснул в кулаках воротник его кожаной куртки.
— Не смей произносить её имя в моём присутствии, ты, сукин сын! — прорычал он.
— Какого чёрта происходит, Блейн? — потребовал Кейд, повысив голос от неожиданности и злости."
"— Я открыл для тебя двери своего дома! — процедил Блейн, и его лицо было маской ярости и горечи. — Дал тебе всё, что было в моих силах! Пытался компенсировать грехи нашего отца, оставившего тебя на произвол судьбы. Я доверял тебе. — Его лицо исказилось от боли.
