Автор
За морозную зиму Индианаполиса приходит непривычная теплая весна. На улицах наблюдается усиленная активность - людей не сдерживает прохладный ветер, и каждый стремится заняться чем-то интересным перед новым днем. В этот момент я оглядываюсь — страх заставляет сердце биться как ледяной тиск....
— У меня никогда не было сестёр и братьев, поэтому я с детства мечтала о детях, о переполненном смехом и суматохой доме, в котором жили бы любящие люди. — Признаваться в подобных вещах Блейну было всё равно, что обнажать перед ним душу.
— Почему ты не хотела мне об этом говорить? — мягко спросил Блейн, приподняв мой подбородок так, чтобы я посмотрела ему в глаза.
— Потому что это смущает, — объяснила я. — Мои мечты — обыденное клише. Совсем не то, к чему должна стремиться самостоятельная женщина. Я должна хотеть вскарабкаться по корпоративной лестнице и пробиться сквозь стеклянный потолок навстречу звёздам… что-то в этом роде, а вовсе не мечтать о походах на футбольные матчи, о чайных вечерах, о занятиях на фортепиано и участии в родительском комитете.
Склонившись, Блейн с чувством прижался к моим губам, после чего хрипло произнёс:
— Спасибо за то, что рассказала мне об этом. И к твоему сведению, ты одна из наиболее сильных и независимых женщин, которых я знаю. Это не преступление, мечтать о семье.
Он говорил искренне, и я почувствовала, как смущение начало постепенно меня отпускать. Приподнявшись на носочках, я притянула его голову к себе, чтобы поцеловать."
"Уже наступило позднее утро, и нам обоим нужно было собираться на работу. Мы по очереди приняли душ (несмотря на то, что Блейн настаивал на том, чтобы сэкономить время и искупаться вместе) потом я высушила волосы и сделала макияж, пока Блейн брился в ванной. Совместные сборы на работу были для нас чем-то совершенно непривычным.
Размышляя над всем этим, я уже успела налить себе вторую кружку кофе, когда Блейн вышел из спальной, накидывая на себя пиджак.
— Как я выгляжу? — поддразнил он меня, вступив в моё персональное пространство.
Потрясающе, вот как он выглядел. На нём был чёрный однобортный костюм, белоснежная рубашка и галстук металлического оттенка с чёрным узором «Пейсли».
Тихо вздохнув в знак одобрения, я обвила руки вокруг его шеи и приподнялась на носочки, чтобы поцеловать. На его губах чувствовался привкус ментола, и ощущение его гладко выбритой кожи было чем-то похожим на афродизиак.
Господи, я любила его таким.
