— Изверг, — припоминает ее слова.
— Угум-м… Но тебе повезло, я сейчас в таком настроении, что ты даже по лицу не получишь за то, что вспоминаешь каких-то
баб. А главное, именно это я и собираюсь сделать, Гера. Раскинусь на кровати, а ты будешь меня ублажать. — Она смеется"
"и, немного запрокинув голову, выгибает шею, а Гергердт, пользуясь моментом, задерживает ее подбородок большим
пальцем. Она, скованная его жестом, глубоко вздыхает и замирает.
— Как хочу? Ублажать. Как хочу? — уточняет он, коротко целуя шею.
Рада уже не в состоянии думать связно, поэтому соглашается безвольным шепотом:
— Можешь начинать. Но сначала разденься.
Она сама расстегивает его сорочку, распахивает ее, на удивление быстро справившись с пуговицами. Прижимается губами к
крепкому плечу, втягивает родной запах его кожи и Авентуса, — аромата, который стал ассоциироваться у нее только с
Герой. Проводит языком по красноватой полоске у него на шее. Она еще не исчезла, еще напоминает им обоим о том, что
случилось той ночью, когда она сорвала цепочку.
Рада точно знает, что Артёму нравится. Уже изучила все его чувствительные места. Его предпочтения. Гера умеет от секса
получать удовольствие. Не все на это способны. Он умеет полностью расслабляться и в кровати ни о чем не
заморачивается.
Берется за ремень. Все-таки есть что-то особенное в том, если женщина, сгорающая от желания, сама стаскивает с мужика
штаны. А говорила, что раскинется на кровати… А сама ласкает его рукой. У нее такие нежные руки. И губы у нее тоже
нежные, они умеют доставить ему удовольствие. Рада знает, что, когда берет его твердую плоть в плен своего горячего рта,
лишает его способности думать и шевелиться.
Но он сжимает ее запястье, тянет на себя, и Рада, разгоряченная, сама рвется к нему. Он немного приподнимает ее.
Отодвигает промокшую полоску трусиков в сторону. Каждый раз, когда рука попадает ей в трусики, и он находит ее там
влажную, его перекрывает от восторга и осознания, что его девочка хочет его, что она для него уже готова.
Они целуются, с упоением лаская друг друга языками. Артём не убирает руки и все гладит ее между ног. Дразнит. А она уже
не может терпеть. Они целовались в машине, целовались в лифте. Надолго застряли у входной двери. Потом внизу в
гардеробной. И вот, наконец, добрались до спальни. Кажется, она кончит, как только он войдет в нее.
— Что моя девочка хочет?
— Только тебя.
Он направляет ее, поддерживая за ягодицы, и она со стоном садится на него сверху. Получая его в себя, задыхается от
полноты. И пока она переводит дыхание, дрожащими руками опираясь на его плечи, он стягивает с себя рубашку. Помогает
Раде двигаться, сама она слишком напряжена от желания. Приникает губами к груди. Ее так очень удобно целовать, ласкать
языком твердые соски.