В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Сказала же: вари кофе, приеду в гости. И плевать,
что на часах почти полночь.
Рада ставит на стол картонную коробку. Торопливо развязывает пеньковый шнурок.
— Радужно, — говорит Гера, замирая позади нее.
— Чего?
— За*бись, в смысле. Нормально ты по гостям ходишь.
— Я со своим. Давай кофе, Гера. Быстрее давай кофе. — Она откусывает пирожное, смахивает крошки с губ.
— Будет тебе кофе. С сахаром?
Гера чуть наклоняется к ней и вдыхает запах волос. От Радки безумно вкусно пахнет. Это не просто хорошие духи, это ее
запах.
глубже, чтобы внутри каждая клеточка ею заполнилась. Ее хочется глубже…"
"Он ждет ответа. Чтобы она хоть что-нибудь сказала. Не про пирожные и кофе. Слушает и в это время стягивает с нее шарф
из жатой легкой ткани. Яркий, лиловый. Он разматывает его, намеренно касаясь плеч и шеи, и чувствует, как она волнуется,
хотя молчит, будто не подает виду. Но она волнуется. Легкий румянец заливает щеки.
потому что Рада старается взять себя в руки. Ей хочется не реагировать на него. А у нее не получается. Гера видит это.
Чувствует. Своим звериным чутьем чувствует. Он мог бы стать успешным психологом, с его-то интуицией и способностью
систематизировать знания. Но психология ему всегда нужна была не для того, чтобы людям помогать. Наоборот. Разрушать.
И Раду Дружинину он по-особенному чувствует. Наверное, потому что испытывает огромный к ней интерес.
что есть у них свое далекое прошлое. Потому что в той жизни он знал ее, а она знала его.
Гергердт с трудом убирает руки. Отрывается, с четким осознанием, что, если сейчас не прекратит трогать ее, кофе они не
попьют. А им нужна эта пауза. Ей нужна. Она должна согласиться на все сама, потому что потом у нее уже не будет выбора.
Гера накидывает шарфик себе на шею. Достает тарелки под пирожные. Наливает кофе и садится за стол. Рада со вздохом
занимает стул напротив.
широких мужских плечах смотрится несчастно и осиротело. И взгляд Гергердта говорит: попробуй забери. В нем усмешка,
ожидание и что-то еще, пока нечитаемое.
— Не, — говорит Рада, пару раз торопливо приложившись к своей чашке, — чего-то не хватает. Есть у тебя что-нибудь
существенное? — Не дожидаясь ответа, она соскакивает со стула и заглядывает в холодильник. — Есть хочу.
