В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Забыть, как страшный сон!
На эти слова Рада сначала мягко смеется и бросает книжку на стол. Потом хохочет, чем еще больше нервирует мать.
Ларисе Григорьевне не нравятся такие резкие всплески. Она очень не любит истерик и любых бурных проявлений эмоций.
Особенно, если они отрицательные, негативные. Надо держать лицо. В любом случае и при любой ситуации, главное,
держать лицо.
— Да, мама, точно. — Дочь успокаивается, но плечи еще вздрагивают. Она давится смешком. — Я и так половину не помню.
Вот когда забуду вторую половину, жизнь наладится.
Мать замолкает, больше не скажет ни слова. Ведь Лариса Григорьевна избегает прямых разговоров о болезненном
прошлом дочери. Сама пытается забыть и никому позволяет вспоминать о том, что произошло. Она считает, что если ты
упал, то должен подняться и идти дальше, должен найти в себе силы, поставить цель и неуклонно двигаться к ней. У мамы бы
непременно получилось все преодолеть, потому что она сильная. Несгибаемая. А у Рады не получается, она слабая.
Слабачка она: так и не научилась с этим жить. Не знает, что делать со своей жизнью. Пять лет не знает, как ей с этим жить.
Вот мама знает, как дочери жить, а у Рады так не получается. Лариса Григорьевна рвала и метала, когда дочь бросила
аспирантуру.
— А у Гергердта кофе вкуснее, — говорит Рада задумчиво и уходит в свою комнату.
Однако один большой плюс от проведенного времени со своим новым любовником Дружинина для себя находит. Артём
так вымотал ее, что сейчас Рада только и думает, как бы поскорее завалиться в кровать и заснуть.
глубоко плевать. Она даже не включит телевизор — обойдется без него. Она ляжет в кровать, поразмыслит о своих
отношениях с Герой — странные они, нерадостные, какие-то неотделимые от боли и печали, — и отключится. А утром
встанет чуть раньше, чем обычно; накрасится чуть ярче, чем привыкла; приедет на работу и скажет Антошке, что больше они
встречаться не будут. Антошка… Надо же, сама ни разу его так не называла ни вслух, ни в мыслях, только Антоном.
стоило Гере его так обозвать, прицепилось. Зараза.
Рада садится на кровать и проводит рукой по светлому соболиному меху. Новый любовник — новая шуба. Гера очень
щедрый и память у него отличная. Рада и забыла, что при первой встрече ляпнула ему что-то про шубу.
Странно как-то. Жутковато. Они и сама не знала, что придет, что с ним будет. С первой встречи сомневалась, стоит ли с
ним связываться. Зато он знал.
