В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Подтягивается, что ли, напрягается. Медленно поворачивает голову к двери.
И возвращает взгляд к Дружининой. Чуть наклоняет голову набок. Он смотрит на нее остро, угрожающе. В черных глазах
понимание. Догадка.
— А давай кофе, — едко улыбается. Пальцы вцепляются в бегунок молнии, и Гера расстегивает куртку. Все его движения
нарочито неспешные и точные. Он возвращается в прихожую, вешает куртку на вешалку, проходит на кухню.
К горлу подкатывает тугой ком; Рада уже не хочет поить Артёма кофе. Она хочет, чтобы он ушел.
уходить. Антон имеет дурную привычку приходить раньше.
Дружинина идет вслед за Герой. Тяжело опускается на стул. Сцепляет пальцы и яростно ищет убедительные слова, чтобы
выпроводить его.
Дверной звонок разрывает тишину. Рада вздрагивает и вскакивает с места. Смотрит в сторону двери, но не решается пойти
открыть ее. Почему-то застывает, как каменное изваяние.
Гергердт смеется и, как будто удивляясь, спрашивает:
— Гостей ждешь? Мармеладка, ты что уже и с Антошкой замириться успела? Ну даешь! Мне прям взгрустнулось.
Дружинина слышит второй протяжный звонок и мечтает о том, чтобы Антон ушел. Вдруг он разозлится и уйдет. Было бы
хорошо.
Теперь у нее разрывается сотовый. Он лежит в заднем кармане джинсов, но у Рады нет сил и смелости достать телефон.
Гергердт стремительно подается в прихожую.
— Артём! — Рада хватает его за рукав свитера.
Гера послушно останавливается. Его губы презрительно искривлены, и в глазах усмешка. Но он стоит, позволяя ей
высказаться.
По ее спине пробегает холодок.
— Артём, возьми себя в руки.
— А хулиганов нет, а руки под пальтом, — певуче растягивает он и ждет ее дальнейших оправданий. Нелепых, любых. Ему
просто интересно, что Рада будет говорить. — Боишься, что я что-нибудь с ним сделаю?
— Нет, можешь хоть убить его, — деланно равнодушно реагирует она, хотя внутри все начинает дрожать. Сердце колотится.
Расслабляя пальцы, отпускает рукав свитера, и Гера срывается в прихожую.
— Ой, цвет-у-ли, — язвит, заглядывая в глазок.
занимается. Подожди, это что ж получается… Задержись я на пару часов… приди завтра… и все – измена? — изгаляется он
и открывает дверь.
А Рада закрывает ладонями лицо и сползает вниз по стенке. Дрожит. Она не хочет смотреть на то, что сейчас будет"
"происходить. Она и не видит этого. Только слышит. Но звуки доносятся как с испорченной пленки. С заезженной пластинки.
