В Перерыве на Жизни читатели погружаются в мир, где зло несется по стезям неприятия и холодных расчетов. Но свет Божественной любви ярко выделяется на фоне этой темной картины, напоминая о тепле и надежде, что всегда есть место для прощения и умиротворения в сердце человека....
Надолго уставившись на тлеющий кончик, держит перед"
"лицом сигарету, как свечку,
— Знаешь, я же экзамены в универе кое-как сдала. На тройки. Я училась в Петербургском государственном. А диплом
защитила на «отлично», ну, потому что он уже написан был. И рецензия была. — Тут она вздрагивает, перехватывает
сигарету, держа между указательным и средним, и переводит рассеянный взгляд на Гергердта. На его хмурое потемневшее
лицо. — Я курить начала, потому что надо было с траликов спрыгивать. Голова совсем не работала, а мне голова нужна.
Аспирантура же... Кандидатская… — усмехается она. — Вот. Курить и начала. Не для успокоения. Не успокоят меня
сигареты. Просто надо было привычку новую найти. Механическую, что ли. Заменить одно действие другим. Сигарета вместо
таблетки. Думаю про таблетку — достаю сигарету. Понимаешь? Так и отучилась. О-о-о, как меня ломало… — Глубоко
затягивается. — А в инструкции написано, что транквилизаторы не вызывают привыкание. На тех, которые я пила, так было
написано.
словно забывая, о чем говорила минуту назад. — Бросить курить ни разу не пробовала, не знаю, смогу ли. А без таблеток,
знаешь, как страшно было, знаешь? Не передать. Я в квартире собственной боялась. В комнате закрывалась на замок.
Попросила отца, чтобы замок в мою дверь врезали. Я у них жила, у родителей. Закрывалась на ночь. И днем, бывало. Год
просидела в своей комнате.
вся жизнь под откос. Два года проучилась и бросила. Нахера мне эта кандидатская? Вот скажи, Гера, нахера мне диплом
кандидата экономических наук? — спрашивает она и замолкает. Точно и правда ждет, чтобы Гера ответил. Но тот не
отвечает. Застывает на ней напряженным взглядом. И сам застывает, как камень. Недвижимо сидит, кажется, и не дыша. Ей
вдруг от его ледяного спокойствия становится уютно.
рядом с Артёмом. Придвигается, прижимаясь к его теплому боку. Глядя на сигарету, продолжает: — Я много не помню.
Наверное, если бы все помнила, то вены себе вскрыла. А так не смогла. Смелости не хватило. Трусиха я, — тяжело
выдыхает, распрямляет ноги, трет свободную ладонь о бедро. Потом снова подгибает колени, сжимаясь в комочек.
Опускает голову.
