Чего это Данил?
Села на кровати, тут же завернувшись в одеяло. Меня мелко потряхивает, тело взбудоражено, и оно испытывает совсем недетские желания. Не то чтобы я не рада, что Платов отступил но вот как-то некомфортно теперь. Я бы сказала, холодно, и неуютно. А в объятиях Данила было так, м-м-м приятно, да.
Вопросительно смотрю на супруга, а тот ухмыляется, гад.
Лина, мы сделаем это, когда ты повзрослеешь и поймешь, нужно тебе это или нет. А мне не нужны потом девичьи слезы и обиды на всю оставшуюся жизнь.
Да, а вот что сейчас такое было?
Демонстрация. Демонстрация того, что тебя ожидает. Такие демонстрации я еще буду периодически проводить.
Ну, не знаю, по-моему, судя, по выражению мужского лица, Платов мне просто так мстит за мои выкрутасы, хотя в чем месть, для меня не особо понятно. Я ведь все равно к близости не стремлюсь, хотя сейчас ощущаю себя почему-то брошенной.
Данил на моих глазах быстро одевается, а я почему-то сижу и как завороженная наблюдаю за этим действом.
Куратор поправил воротник рубашки, застегнул все пуговки и, уже полностью одетый, вопросительно выгнул бровь и поинтересовался:
Дорогая ты будешь на работу собираться, или хочешь устроить сегодня выходной? Или даже медовый месяц?
Я собираюсь! подскочила на кровати, завернутая в одеяло, как в платье, и остановилась. Оденусь, как только ты выйдешь.
Ну вот еще, Платов уселся в кресло, закинул ногу на ногу и с видом истинного ценителя, уставился на меня.
Ой, ну и ладно. Прошлепала к шкафу, открыла дверцы, взяла одежду и почти величественно протопала дальше в ванную. Почти, потому что нога все еще немного побаливает, терпимо, но легкой походки мне пока нечего ждать.
Выйдя из ванной в своих ныне потертых и ставших рабочими джинсах и рубашке, испытала чувство дежавю, поскольку вновь оказалась поймана в объятия Данила. Мужчина быстро и жадно покрывает мое лицо поцелуями, задирает рубашку, касаясь ладонями оголенной талии, крепко-крепко прижимает к себе.
Это что такое? тихо, хрипло и все равно возмущенно шепчу я.
Демонстрация, также тихо и хрипло отвечает Платов.
Да, демонстрация, она такая демонстрация.
Это продолжалось долго. Данил терзал мои губы, словно утверждая свою власть, лапал и тискал, доводя до невменяемого состояния, но потом с тяжким вздохом отпустил, взял за руку и повел на выход, бурча себе под нос:
Вот и как теперь перед людьми теперь показываться? Ты встрепанная, я возбужденный.
