Одета богато, а украшения, которые она таскала на себе, скорее всего, стоили как небольшой звездолет. Спрашивается, что женщина здесь забыла?
- Семла-а-а-а… - прочитала она, склонившись к рукаву моего комбеза. При этом, обратилась она к такому же лысому спутнику: - Дорогой, где есть Семла?
Ее всеобщий оставлял желать лучшего. Мужчина рассмотрел эмблему, что-то шепнул ей, и они глумливо засмеялись, показывая на меня пальцем и, конечно, привлекая всеобщее внимание.
Пройти вперед не было никакой возможности. Меня окружили плотным кольцом, и я осталась стоять с небольшим подносом в руках. В целом, ожидаемая реакция. Когда общество разумных делит своих членов на лучших и худших, те кто оказывается наверху, всегда стараются утопить нижних. Особенно, расы, получившие привилегии и статус совсем недавно.
Атмосфера накалялась, уже сыпались совсем оскорбительные реплики.
- Как она посмела явиться в приличное общество?
- Кто пустил сюда низшую?
- Когда уже это закончится? Давайте составим коллективную жалобу!
Где-то на задворках слышался голос Власовой.
- Пустите! Да, пустите же! – вопила она, но перекричать толпу, которая и до нас была чем-то весьма недовольна, а потом в моем лице нашла беззащитную жертву, не представлялось возможным.
Я же понимала, что просто так не уйду. И апогей этой милой встречи произошел. Кто-то особенно шустрый и негодующий подскочил и выбил поднос из моих рук. Конечно, герметично закрытые стаканы не пострадали, даже не раскрылись, а вот аппетитные булочки со сливочным кремом вместе с пластиковой тарелкой, на которой лежали, покатились по полу.
Тишина воцарилась ровно на пару секунд, а потом татуированная выкрикнула:
- Так ей и надо! – и… я перестала верить в чудеса и легкое спасение. А зря.
- Что здесь происходит? – громкий, хорошо поставленный, по-военному четкий, а главное знакомый мне голос заставил всех замолчать. – Нарушители порядка будут депортированы со станции в течение получаса!
Говорил офицер Эшуа олс Рок, а вот за его спиной стоял командор Амакир собственной персоной и смотрел на меня сочувствующим взглядом. Жалость – это уже перебор. Любые насмешки можно стерпеть, гордо задрав подбородок, но когда начинают жалеть, внутри словно лопается какая-то пружина, и ты сдуваешься, словно проколотый воздушный шар, а силы на борьбу и противостояние вдруг заканчиваются.
Я опустила глаза и старалась не смотреть на блондина.
