В центре пригорода, где мирная жизнь казалось бы не могла быть иначе, вдруг поднялся гром среди ясного неба — приказ о формировании специализированной медбригады на базе старого госпиталя. Сразу началась суета: всем нужны были инструменты и оборудование, а медицинские работники набирались по штатам, получая необходимые предметы одежды....
— Убили… — Света разревелась и, вытащив платок, начала вытирать им слезы.
— Что такое? — весело подсел Нартов, не слышавший начало разговора.
— Игоря убили, — сообщил Дима.
Боясь в такую минуту наговорить лишнего, Олег счел нужным просто промолчать. Тем более, что Игоря он лично не знал.
Свету проводили домой, и когда она осталась одна, то повалилась на койку и уже без слез просто смотрела в потолок.
Никогда больше Игорь не обнимет её, и не согреет своим теплом… никогда она не сможет иметь от него прекрасных ребятишек… никогда она не услышит от него слова любви…
Никогда!
Не хотелось есть, и не хотелось вообще что-то делать.
— Господи! За что? За что ты забрал его у меня? Ну что он сделал такого плохого?
Света уткнулась в подушку. Слез не было. Время от времени на неё нападала волна безысходности, бессмысленности дальнейшего своего существования.
В час ночи Света встала с койки и прошла к шкафу, в котором хранилась кухонная утварь. Через мгновение она уже держала в руках хлебный нож.
Ничего теперь не может радовать.
Света холодно посмотрела на нож, и спустя мгновение примерила сталь к своей шее. Но что-то остановило ее от опрометчивого поступка.
Света отбросила нож.
— Прости, — прошептала она, — Игорь, если ты меня слышишь, прости…
В пять утра она уснула, но проспала не долго. В семь часов она поднялась и пошла в госпиталь. В госпитале она обошла больных, стараясь держаться как можно спокойней, но её красные глаза и резкость в движениях выдавали нервное потрясение.
Перед обедом пришла еще одна телеграмма, в которой сообщалось, что труп Игоря повезут на его родину — на Урал. Света пошла в отдел кадров, оформлять документы на отъезд на похороны.
* * *"
"В Чечню Олег поехал только через полтора месяца, когда была готова к отправке на войну еще одна рота.
