В центре пригорода, где мирная жизнь казалось бы не могла быть иначе, вдруг поднялся гром среди ясного неба — приказ о формировании специализированной медбригады на базе старого госпиталя. Сразу началась суета: всем нужны были инструменты и оборудование, а медицинские работники набирались по штатам, получая необходимые предметы одежды....
— Все готовы выполнить задание?
— Так точно… — те же голоса.
— Ты, Олег, готов?
— Да.
— Ты, Воробей?
— Так точно.
— Вопросы есть?
— Что с ним делать? — спросил Воробьев, указав на пленного Абуева.
Серебров молча достал из разгрузки ПБ и выстрелил пленному в голову. Труп повалился под дерево.
— Теперь ничего. Пусть здесь лежит. Есть у кого мина-сюрприз?
— Нету, — за всех ответил Воробьев.
— Жаль… — пожалел майор. — Можно было бы духам подарок приготовить…
Олег посмотрел на только что убитого боевика.
— Так, собираемся, — начал распоряжаться Серебров. — Ничего здесь не оставлять…
— Сколько сейчас времени? — спросил Олег.
Серебров посмотрел на часы:
— Половина четвертого, блин, к четырем не успеваем уже…
— Минутой позже, минутой раньше… — сказал Олег.
Разведчики собрались, попрыгали. Олег подтянул лямки своего рюкзака, проверил оружие. Серебров обошел всех, лично проверяя бойцов перед боем.
— Готовы?
— Так точно…
— Все, пошли…
Стараясь не шуметь, шестьсот одиннадцатая разведывательная группа специального назначения начала выдвигаться на исходную, для проведения налета.
Олег снова вспомнил Свету. Она сейчас там, в госпитале… может быть на очередной операции, а может, просто спит.
Любимая…
А я вот здесь, в страшном ночном лесу, среди этих проклятых чеченских гор… иду на выполнение специальной операции, вполне может статься, что последней в своей короткой и никчемной жизни…
Если сдохну я, то прости меня любимая за все…
За то, что вселил в тебя призрачную надежду снова вернуться в мир нормальных людей… нормальных человеческих отношений…
За то, что позволил тебе влюбиться… влюбиться в того, кого сейчас в любую минуту может просто не стать…
Прости…
— Ну что? — Серебров и Нартов тихо доползли до снайпера.
— Полчаса назад в лагерь вон по той дороге пришли трое. Один ранен в руку — у него на левой руке бинт намотан.
— Возраст?
— Уже мужики. Лет по сорок.
— Как их встретили?
— Из караульной палатки вышли трое, несколько минут поговорили, не слышно было о чем, потом пришедшие поели и ушли в палатку. Этот раненый, кстати, когда шел в палатку, снял куртку — под ней была тельняшка. Гад…
— Понял, что еще?
— Из самой правой палатки выходили до ветру трое. Лет по пятнадцать…
— И все?
— И все.
