Автор
В охламонарии Груня Пепел — неунывающая звезда среди одноклассников. Дождь всегда нравился Груне — она прыгала под дождем, любя брызги на загорелой коже. В мире ее деревни все казалось иначе: каждая лужа была знаком и милым местом в сердце юной Груньки.
Взгляд упал на опущенную вдоль тела руку Василия, с которой тонкой струйкой на пол капала кровь.
— Это у Вас что? — прошептала Груня.
— Не важно! — рыкнул Барин, — Спрашиваю, какого х…хрена поперлась к столику?
— Ваша речь оставляет желать лучшего! — упрямо возразила Груня, — Слышал бы Пал Палыч, как его сын выражается!"
"— Пал Палыч тебя бы голыми руками пристукнул, если бы увидел рядом с разными мудилами! — парировал Василий, морщась.
— Сядьте! — скомандовала Груня, понимая, что поврежденную руку нужно осмотреть.
Глаза Васьки поползли на лоб.
— Охамела в ноль! — рычал он, — Уволю на хрен!
— Угу, а то и правда, — прищурилась Груня, — Живо на диван!
Опешив от тона, которым с ним мало кто рисковал изъясняться, Василий послушно плюхнулся на диванчик, оббитый черной кожей. А Груня, подлетев к шкафу со стеклянными дверцами, вынула пластиковый чемоданчик с красным крестом. Раскрыв его, извлекла спиртовые салфетки, перекись, и прочее, включая бинт.
Василий хмуро следил за действиями девчонки. Все внутри него клокотало от злости на нее, на Левчика и его братков, на официантов, что вовремя не перехватили пигалицу, и на самого себя.
Взглянув на руку, Бася поморщился. Порез был глубоким и длинным, но бывало и хуже. Если промыть и обработать, может и не нужно зашивать.
Потянувшись за флаконом с препаратом, Василий скривился. Но его руку мягко отвела в сторону ладошка пигалицы. Васька даже опешил от этого прикосновения, мягкого, словно перышко.
Груня, заправив выбившиеся из хвоста волосы за уши, склонилась над его рукой.
На что, к удивлению парня, Груня только поджала губы, но смолчала.
— Вам бы употребить немного, для снятия боли, — заметила Груня, осторожно промакивая края раны салфеткой.
— Чтобы ты мне потом мозг окончательно сожрала? — стонал Бася, шипя и матерясь, — Ну уж нет. Потерплю.
— Тут глубоко, зашить бы, — Груня подняла на Васю взгляд, хлопая длинными ресницами, — Я смогу, Вы только спокойно посидите.
— Чё? — не понял Вася, списывая все происходящее на боль от пореза.
— Зашить нужно, глубокий порез, — пояснила Груня и потянулась к аптечке, — Там есть все, я видела. Вы сидите смирно.
— Оху… — начал Вася, но осекся, — Угу.
