Автор
Карательный батальон "Ганьба" приобрел грозное звучание в Мариуполе. В декабре его перебросили в Бердянск, где численность стартовых 50-ти человек стремительно увеличилась до пятисот откровенных нациков и бандитов. Штаб теперь располагается на даче экс-премьера Украины Януковича, придавая ситуацию ещё большую остроту....
И простенькое это хамство распространилось по всей стране, особенно там, где не существовало охраняемых парковок. Но в натуре Матвей сталкивался с подобным шантажом впервые.
– Кто тебя надоумил?
– Пусти, гад! – заорал вдруг юный «защитник зэков». – Пожалуюсь «крыше», она тебя в сортире утопит!
– Эй, деловой, отпусти мальца, – вышли вдруг к машине из-за торца дома двое громил в расстёгнутых пятнистых куртках по моде «милитари». – В чём дело?
Паша оглянулся, хмыкнул:
– А вот и «крыша» подоспела. Ответный вопрос, граждане: кто вы такие?
– Отпусти пацана! – с ленивой угрозой сказал бритый наголо пузан; под курткой у него виднелась волосатая грудь, украшенная наколками; наколки вились и по шее на бритый череп.
Матвей подумал, наклонился к парню в бейсболке, сказал мягко:
– По кривой дорожке пошёл, дружок. До хорошего она не доведёт."
"– Отпусти! – Молодой сорванец вдруг выхватил нож, полоснул по руке Матвея, и, если бы он вовремя не среагировал, получил бы серьёзную рану.
Пришлось напрягаться, искать ответ, отбирать нож: это был хороший острый нож, который у бандитов назывался финкой, хотя к финским боевым ножам отношения не имел.
Отобрав финку, Матвей отпустил ухо парня, и тот отскочил, прижимая к налившемуся кровью уху ладонь, плаксиво заорал:
– Отдай жабокол!
– Отдай перо, – повторил напарник бритоголового хриплым голосом, лохматый, с мощной челюстью, заросшей седым волосом.
– А идите-ка вы подобру-поздорову, – спокойно посоветовал Матвей; затевать свару рядом с конторой категорически не хотелось.
Бугаи переглянулись. Они явно не ожидали встретить понимающего ситуацию человека, но и терять «достоинство» не желали.
– Подснежников надо уважать, – поворочал головой на мощной шее первый.
– Штыфта на котах не жалко? – цыкнул золотым зубом второй. – Не дрянцы[1], чай.
Матвей поморщился:
– Ну, обратились бы по-честному: вышли, мол, из тюряги, я бы и посочувствовал.
– Не гони порожняк, – презрительно скривил губы небритый. – Гони бабло, ежели сочуйствуешь. Твоя тачка заметная, везде найдём.
– Я вызову санитаров? – предложил Паша.
Матвей покачал головой.
– Это не лечится. Идите, мужики, не люблю хамов ни в каком обличье и вам не сочувствую.
– Дунец, врежь ему! – оскалился пацан.
