В июле 2018 года трое — мать, отец и их шестнадцатилетний сын — сталкиваются с невероятной тайной: внезапно пропала дочь. Сын, обычно замканный в себе, теперь становится ключевым свидетелем, его маленький резиновый мяч — ценный артефакт в поисках. Атмосфера книги наполнена тревогой и неуверенностью, сопровождающей семейное расставание....
– Что тебя насмешило?
– Я только что понял, что под конец жизни Ольга Овчинникова добилась того, чего хотела: почти полного сходства с сестрой. Ника перед похищением была в домашнем костюме, и Ольга уехала из коттеджа в точно таком же. Нику пару раз ударил Максим, Ольге расцарапали лицо в последней драке. Только лака на ногтях у Ники никак не могло быть. А в остальном сходство разительное. Разве не забавно, что именно это ее и убило?
Но Сергей сказал, что у Макара всегда было извращенное чувство юмора и с годами становится все хуже, страшно представить, что с ним будет в старости, если только Илюшин доживет.
Эпилог
Сестра уехала в субботу около десяти. Обещала вернуться к обеду, но не появилась ни к вечеру, ни на следующее утро.
Пашка в ответ на расспросы родных делал морду кирпичом, но на душе было тошно. Он нутром чуял, что Дашка влезла во что-то паршивое.
И старшие словно с цепи сорвались. Весь день ходили за ним, хихикая, как больные. Обычно Пашке удавалось оставаться незаметным. Но страх за сестру проявил его, сделал видимым.
Он еще с обеда почувствовал, что назревает что-то нехорошее. Инга, Вадим и Олег перешептывались у него за спиной, за столом перебрасывались только им понятными шутками, и взгляды их скользили по нему. Он быстро доел, помыл за собой посуду и собирался удрать, но мать остановила его требовательным вопросом:
– А где Дарья?
– Не сторож я сестре своей, – хмуро ответил Паша, переиначив вылезшую откуда-то цитату.
– А ну не хами матери! – Она отвесила ему подзатыльник.
"– Кому сказали, матери не хамить! – рявкнул Олег и тоже дал ему леща.
Паша клацнул зубами. Отскочил, потирая затылок. Инга тихонько засмеялась.
Это что-то новенькое. При Даше никто из старших не осмеливался так себя вести. Она их строила, как салаг. Всего сутки с небольшим как ее нет, а они уже звереют.
Пашка нахмурился и припомнил кое-что. Утром старшие обшаривали кладовку. Что они искали?..
Он притащил стремянку, забрался на верхнюю полку, перерыл шмотье и понял, наконец.
Зато теперь ясно, отчего братья с Ингой облизываются на него, как вампиры на девственницу. Решили, что Дашка свалила с концами, а его бросила одного.
«Ну, теперь тебе жизни не будет», – отчетливо прозвучал чей-то голос в Пашкиной голове.
Ему стало не по себе. Отольются кошке мышкины слезки.
