В июле 2018 года трое — мать, отец и их шестнадцатилетний сын — сталкиваются с невероятной тайной: внезапно пропала дочь. Сын, обычно замканный в себе, теперь становится ключевым свидетелем, его маленький резиновый мяч — ценный артефакт в поисках. Атмосфера книги наполнена тревогой и неуверенностью, сопровождающей семейное расставание....
Личико у нее осунулось и стало детское, усталое, как у ребенка, которому обещали праздник, но ничего не выполнили: и праздника не было, и таскали где-то весь день, и отругали, и игрушку потеряла, но плакать нельзя, иначе еще и побьют.
«Только восемнадцать лет исполнилось, – вспомнил Бабкин, – малявка совсем».
Он даже представлять не хотел, каково ей было расти в семье с теми типами, которых они видели. Вспомнилась ее мать, барабанившая по окнам пустой машины.
Илюшин, глядя на притихшую девушку, думал, что везучесть ее носит специфический характер.
Даша подняла на них голубые глаза.
– Что вы теперь со мной сделаете?
Сыщики переглянулись. Молчаливый обмен мнениями произошел очень быстро, и Даша отдала должное тому, что эти двое понимают друг друга без слов.
– Ну, смотри, – начал Илюшин. – Мы можем отвезти тебя обратно в приют. Сергей сейчас напишет одному своему знакомому насчет места официантки… – Бабкин молча кивнул, подтверждая сказанное. – Хорошее заведение, хорошая оплата. Или, если захочешь, можем поселить тебя на съемной квартире. Там бывшие приятели тебя не найдут. Месяц-два у тебя есть, летом она свободна.
– Беда в том, что нам неизвестно, как быстро Сотников узнает, что ты жива, – прогудел Бабкин.
– Согласен, – кивнул Макар. – Даша, хочешь еще десерт или чай?
Бабкин озадачился: девчонка смотрела на Илюшина как-то странно, будто оцепенела. И молчала, ни звука не издала.
Догнал запоздалый шок? Она вроде бы не из тех, кто подвисает от шока, иначе ходить ей всю жизнь с таким выражением лица.
– Даша, все в порядке? – позвал Илюшин.
Она пыталась осмыслить происходящее.
Ее что, отпускают? Девочку-удачу, птицу счастья? Гарантированное везение: только зажми бабочку в кулаке?
Они разрешают ей выбирать самой?
Здесь, должно быть, какой-то подвох.
В это верил Баридзеев. В это верили Сотников и его люди.
– Я вам что, не нужна? – ошеломленно спросила Даша.
