– С глубины два фута?
– Даже если предположить, что вам удалось поднять рыбку со дна аквариума до глубины в два фута, неужели вы считаете, что сможете опустить вторую руку в воду, поймать пальцами рыбку и вытащить ее? Я так не считаю. Более того, сержант, как высоко вам придется закатать рукав, чтобы достать что-то с глубины в два фута? Достаточно высоко, я думаю, несколько выше плеча.
Дорсет обдумал сказанное и произнес:
– К вашим словам стоит прислушаться. Пойду и сделаю необходимые замеры. Возможно, вы правы.
– Я ни в чем не пытаюсь вас убедить. Вы спросили мое мнение относительно кражи рыбок, и я высказал его.
– Когда вы додумались до этого?
– Как только увидел комнату, аквариум, выдвинутый на край подставки, и валяющийся на полу половник с привязанной к нему палкой.
– Вы ничего не сказали полицейским, которые проводили расследование?
– Полицейские, приехавшие по вызову, ни о чем меня не спрашивали.
Дорсет еще раз все обдумал и резко сменил тему разговора:
– Что скажете об этом Стонтоне?
– Те самые, что были раньше здесь в аквариуме?
– Салли Мэдисон утверждает, что именно те.
– Вы разговаривали со Стонтоном?
– И он заявил, что Фолкнер сам передал ему рыбок?
– В тот самый вечер, когда Фолкнер заявил о краже, – в прошлую среду, насколько я помню. Точное время он указать не смог.
Дорсет молча обдумывал все сказанное, когда из-за угла к дому подкатило такси. Из него, не дождавшись, пока шофер откроет дверь, выскочила женщина. Она быстро расплатилась и побежала к дому, зажав под мышкой небольшую сумочку.
Полицейский, оставленный охранять вход, преградил ей дорогу на лестнице, ведущей на крыльцо.
– Сюда нельзя входить, – строго сказал он.
– Я – Адель Фэрбэнкс, подруга Джейн Фолкнер. Она позвонила мне и попросила приехать…
– Все в порядке, – сказал сержант Дорсет. – Можете войти. Но не пытайтесь входить в спальню и не подходите к ванной до тех пор, пока мы не разрешим вам. Постарайтесь успокоить миссис Фолкнер. Если снова начнется истерика, нам придется вызвать врача.
Адели Фэрбэнкс было ближе к сорока. Она была несколько полноватой. Волосы темные, но не настолько, чтобы Адель можно было считать брюнеткой. На глазах – очки с толстыми линзами.
Говорила она возбужденно, быстро, фразами из четырех-пяти слов.
– Ах, какой ужас… Я просто не могу поверить… Конечно, он был своеобразным человеком… Но представить, что кто-то умышленно убил его… Офицер… вы уверены, что он не покончил с собой? Нет, конечно, нет… У него не было причины…
– Входите, – нетерпеливо прервал ее Дорсет. – Постарайтесь помочь миссис Фолкнер.
Когда Адель Фэрбэнкс проскользнула в дверь, Дорсет сказал Мейсону:
– С этим Стонтоном стоит разобраться.